Путешествия во времени?

Умеем! Практикуем!
Путешествия во времени? Умеем! Практикуем!
Рейтинг: 16+, система: эпизодическая.
Время действия: январь 2431 года. И май 2014 года. И ноябрь 1888 года. А также июль 1477 года. Январь 1204 года. Октябрь 78 года. И июль 1549 года до н.э. Но они называют этот сезон Техи. И вообще: любое время на ваш вкус.

Дело времени

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дело времени » Доигрались » (август 1690) Продолжение преследует


(август 1690) Продолжение преследует

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Название: Продолжение преследует
Дата, время: 1690 год, конец лета
Место: Венеция в разгар карнавала
Участники: Вернон Бостик, Данте С370
Краткое описание: Все мы знаем, куда ведёт дорога, вымощенная благими намерениями. А Вернон с Данте - на собственном примере. Когда поиски провальщика приводят их в сердце праздника, они даже не подозревают, какую опасность скрывает окружающее веселье.
Дополнительно: продолжение отыгрыша (13.03.2014) Шеф, все пропало: клиент уезжает, гипс снимают!

0

2

Прошло несколько секунд с тех пор, как Вернон Бостик развернулся и пошёл прочь, и сейчас его шаги очень грозно звучали в коридоре психиатрической больницы – возможно, чересчур грозно, чтобы воспринимать их всерьёз.
Хотя Данте всё воспринимал всерьёз.
Он что… обижен на меня? – юноша не был уверен в своей догадке. Понимать эмоции и мотивы людей удавалось ему не всегда, и сейчас Данте ощутил некую растерянность – он действительно не знал, чем именно вызвал подобную реакцию.
Поэтому он просто пожал плечами и направился к провальщице, которую нужно было доставить домой. Они с Бостиком нашлись на улице, видимо в ожидании такси.
– Здесь мы расстанемся, – предупредил Данте, обращаясь к Вернону.
Им с Ленор было незачем возвращаться на станцию. Чтобы переместиться в будущее, достаточно было найти ближайшую станцию метро. Данте закатал рукав, закрывавший манипулятор временной воронки, и принялся его настраивать.
– Ленор, мне нужна точная дата. День, месяц и год, в которые тебя нужно вернуть.
– 2123 год. Август, 15 число… Хотя знаешь, я бы исправила пару моментов в 13-м. Раз уж мы путешествуем во…
– Нет, – отрезал Данте, даже не поднимая на неё взгляда.
Девушка насупилась и скрестила руки на груди.
– Твой приятель всегда такой зануда? – поинтересовалась она у Бостика.
– Он мне не приятель, – Данте закончил настраивать прибор. – Вот как мы поступим дальше: мы с тобой, Ленор, спустимся к подземному поезду, и когда вагон наберёт скорость, мы переместимся в 15 августа 2123 года. Возможно, на несколько дней позже. Но ты вернёшься в своё время.
Девушка недоверчиво уставилась на него.
– Ты собираешься путешествовать во времени на метро?
– Не обязательно на метро, – Данте пожал плечами. – Подходят автобусы, мотоциклы и некоторые лифты – но, пожалуй, не в этой временной отметке. В крайнем случае всегда можно спрыгнуть в шахту.
Ленор некоторое время внимательно разглядывала Данте, рассчитывая понять, шутит ли он, и если шутит, то когда можно будет смеяться. Но его лицо было более чем серьёзным, так что она вздохнула, повернулась к Бостику и сообщила ему:
– Твой приятель – псих. То, что он говорит, не имеет смысла.
– Он мне не приятель, – повторил Данте, размышляя, не повредило ли перемещение во времени голову девушки – в частности, тот центр мозга, что отвечает за кратковременную память. – И то, что ты не видишь в чём-то смысла, ещё не означает, что его там нет. Что до «психа», то смею напомнить: это тебя пришлось забирать из клиники для душевнобольных.
Говорил Данте спокойно, тихо, отрешённо и не уделяя собственным словам особенного внимания – было заметно, что думает он совсем о другом. Девушка тем временем достигла той степени боеготовности, при которой недалеко дойти и до рукопашного боя. Но ход её мыслей неожиданно принял совсем другое направление.
– Вы забрали только меня? А как же Тристан?
Настало время Данте удивлённо округлять глаза. Что-то подсказывало ему, что речь идёт не о средневековом принце.
Заметив замешательство проходимцев, Ленор проявила удивительную проницательность. А ещё она проявила склонность к истерии, что не стало новостью. Она вспыхнула, как фейерверк.
– Какого! Грязного! Чёрта! Вы! Забыли! Про! Тристана! – каждое слово она буквально вколачивала в Данте, тыча указательным пальцем ему в грудь, дабы обозначить пробелы. Под её напором он вынужден был отходить назад, и в итоге оказался зажатым между стеной и очень разъярённой барышней, причём причина её злости оказалась скрытой от Данте, как и в случае с Верноном.
Видимо, сегодня день был такой.
Коты, трансгендеры и неприятности всегда любили Данте, причём неприятности, как и коты, были не свои, а чужие.

+3

3

Бостик не был зол, нет. Он был напуган, а поэтому старался не показывать вида, изображая обиду и немой упрек. Он стоял на улице, легкий мартовский ветерок гнал какой-то мусором по мостовой, напоминая проходимцу о том, что все уже никогда не будет прежним. И даже не тот факт, что его не предупредили об опасности, был так трагичен, хотя и он занимал не последнее место в негативной палитре формировавшей эмоции. Хуже всего было то, что можно вот так запросто встретить старьевщика и ничего, абсолютно ничего, в этом полном опасностей мире тебя не спасет от ужасной участи, какой бы она там ни была.
Вернон еще мало знал о старьевщиках, этот вот доктор был его первым, если так вообще пристойно было выражаться. "Жизнь коротка и полна всякой долбанутой хрени". Так любил говаривать Джонни Замша и в конечном итоге оказался прав, хрени в жизни было много.
Из-за своих раздумий проходимец упустил первую часть беседы, в которой обсуждалось время Ленор и включился лишь на том месте, где она обратилась к нему с вопросом.
- Мы только сегодня, - Вернон хотел что-то добавить, но потом подумал, что основную мысль Данте уже выразил - они не были приятелями.
На второй вопрос шеф ответил "Вообще-то имеет" и кивнул в подтверждение слов Данте. А потом началась такая хрень, к которой не бывает подготовлен ни один мужчина в мире. Ленор вспомнила какого-то Тристана и закатила истерику.
Годы жизни с тремя сестрами научили Вернона сразу нескольким вещам: один раз в месяц на несколько дней стоит устраивать ночевки у друзей или уходить в поход, шоколад никогда не может принадлежать тебе даже в том случае, если его тебе подарили, косы нужно плести под сериал или задушевные разговоры, а на истерику лучше всего отвечать истерикой. Многое из этого, кстати, помогло Бостику выжить под чутким руководством миссис Ларскин, которая, к слову сказать, никогда не была его руководителем.
- Минуточку! - южанин поднял вверх указующий перст.
Каждый раз, когда это делали его мама или бабушка, можно было прятаться в погребе, бежать на другой конец города, но от кары уйти все равно не удавалось. Для пущего эффекта нужно было еще назвать полное имя провинившегося, но такой информацией Вернон не обладал.
- Я из Алабамы, а там совершенно точно знают, что черти не грязные, а лысые! Ты не можешь запомнить, что мы не приятели, хотя Данте сказал об этом ужа два раза, и ждешь от нас каких-то действий по поводу Тристана, о котором мы слышим впервые?! - Вернон вдохнул еще воздуха и продолжил. - Меня уже достало второй раз за день узнавать то, о чем можно было сказать раньше, но я же не ору и не сквернословлю, черт побери! - орал и сквернословил он. - Ты можешь спокойно объяснить, какого лысого тут происходит, а не кидать обвинения в приятельстве и забывчивости.
Бостик выдохся и замолчал. Большая часть того, что он тут наговорил, была полным бредом, но ничего получше он сразу придумать не смог. Девушка молчала, уставившись на проходимцев, а затем медленно и отчетливо заговорила, обращаясь к Данте.
- Я беру свои слова обратно, это не ты псих, а он, - Ленор сделала шаг назад, выпустив 370ого, видимо предпочитая не стоять к Бостику спиной. - Тристан - мой жених, мы были с ним вместе до того, как я оказалась здесь. Точнее он пропал первым, а потом это произошло со мной. Если я здесь, значит и он тоже должен быть. И я без него никуда не пойду, поняли?
Дело было плохо, по крайней мере так казалось Вернону, ведь он ни черта в этом не разбирался. Если их сюда отправил старьевщик, значит Тристан может быть где угодно.
- Эээ, Данте, на пару слов, - он кивнул в сторону, отзывая проходимца и, когда расстояние было достаточным, чтобы Ленор их не услышала, заговорил, - заедем на станцию, узнаем, что насчет второго провальщика известно. Что с ней делать? Отправим ее в будущее?
- Я. Никуда. Без. Тристана. Не. Отправлюсь!
Видимо расстояние было не достаточным. Вернон виновато развел руками.

+2

4

И тут Данте осознал, что его окружают буйные. Кто бы мог подумать, что, выйдя из одного сумасшедшего дома, он окажется в другом? Пока Вернон и Ленор кричали друг на друга, Данте стоял, возведя очи к небу и мечтая о том, чтобы прямо перед ним появилась временная дыра и отправила его век этак в 15-ый. Да чего уж там, можно и в 14-ый, если там не будут разговаривать на повышенных тонах, а ведьм будут жечь без патетических обвинений в приятельстве.
А ещё он подумал, не обратиться ли к Неофрону ещё раз, но теперь – за профессиональной консультацией.
Наконец буря утихла и Вернон отозвал его «на пару слов». Данте порядком утомила манера этого человека шептаться по углам, отводить его в сторону и вообще придавать своим действиям оттенок заговора.
– Не вздумай куда-то уйти, – предупредил он Ленор, прежде чем направиться за Бостиком.
Конечно, Данте слышал о любви до гроба, которая заставляет людей творить необъяснимые поступки. Однако непосредственное столкновения с этими поступками всегда обескураживало его. Вот и сейчас в действиях Ленор не было ни капли логики, хотя Данте и не мог сказать наверняка, связано ли это с путешествиями во времени или с её личными свойствами женского характера.
Выслушав Бостика, он ответил:
– Мы оставим её в покое.
Он нахмурился и сурово произнёс, обращаясь уже к Ленор:
– Раз ты не хочешь возвращаться назад, желаю удачи в этом году. Предупреждаю – молекулярные ванные здесь ещё не изобрели, а Ювенал Никс родится только через 80 лет. Возможно, ты и доживёшь до этого момента, но я сомневаюсь – местная медицина тоже оставляет желать лучшего. Удачи.
И, развернувшись, он зашагал прочь.
Некоторое время Ленор стояла на месте, открывая и закрывая глаза с тем выражением, что передаёт обескураженность во всех временах.
– И ты будешь вот так стоять? – наконец обрушила она свой гнев на Вернона. – Он же уйдёт!
И бросилась следом за Данте.
– Эй, ты! Голова в железках! Не вздумай вот так уходить! Не вздумай бросать меня здесь! Ну пожалуйста.
Она наконец догнала юношу, схватила его за руку и заставила остановиться. Остановишься тут, когда на тебе повис такой якорь!
Лицо Данте выражало стойкую решимость. С этими истеричными дамочками только так и нужно общаться, иначе начнут вить из тебя верёвки. Данте в общем-то не знал об этом – просто выпал редкий случай, когда его обычное поведение оказалось очень уместным.
– Я не бросаю тебя. Ты сама хочешь остаться. Думаю, Вернон составит тебе хорошую компанию.
Ленор фыркнула так громко, что, должно быть, и в «Часе» услышали.
– Да я тебя умоляю. Он же из Алабамы!
И они оба понимающе улыбнулись, а потом снисходительно посмотрела на Вернона, очевидно зная о незавидном будущем Алабамы куда больше, чем могли рассказать.
– Больше никаких истерик, – сурово предупредил Данте и добавил, обводя присутствующих взглядом: – Вас обоих касается.

День клонился к вечеру, и они провели на станции уже больше шести часов. Ответа не было ни из будущего, ни из прошлого. Данте связался со всеми станциями, обратился ко всем знакомым времявидцам, а теперь гипнотизировал факс. Тот оставался безучастным и молчал, всем своим видом выражая мысль о том, что даже путешественникам во времени приходится ждать.
Данте ждать умел, а вот Ленор это давалось с трудом. Она уже подъела всё, что содержало больше полутысячи калорий, успела поссориться с кем-то из постояльцев и едва не разбила зеркало в вестибюле, не обнаружив в нём своего отражения. Наконец Кнедлик сжалился и усадил её перед телевизором. Ленор сначала фыркнула – мол, вы бы ещё мне мамонта откопали; а потом начали показывать один из тех сериалов, где есть драконы и карлики, и она замолчала.
Так Данте и Вернон остались почти наедине. Молчание не тревожило Данте, однако ему в голову пришла мысль, что, возможно, американец до сих пор ждёт от него объяснений. Посоветоваться было не с кем, так что Данте решил прояснить этот вопрос тут же.
– Возможно, ты ещё злишься на меня из-за старьёвщика, – деликатно подобрался он к теме.
Данте не очень хорошо разбирался в вопросах намёков и деликатности.
– Я чувствую, что должен объясниться. Многие на этой станции не знают, что Неофрон – старьёвщик. Он не охотится уже несколько десятилетий. Когда-то между ним и Петром было заключено соглашение, а стоило оно того или нет – не мне судить. У нас говорят – в чужую мастерскую свою отвёртку не приносят. Я пообещал Петру не рассказывать остальным проходимцам о Стервятнике, чтобы не устраивать… по-моему, у вас это называется «охотой на ведьм».
Было видно, что длинная речь непросто даётся Данте – он тщательно подбирал каждое слово.
– В любом случае, ты преувеличил опасность, в которой находился. Что до меня… Если ты считаешь, что я намеренно пытался тебя обидеть или дезинформировать – ты ошибаешься. У меня нет никаких плохих мыслей на твой счёт, для этого мы слишком мало знакомы. Среди проходимцев ты встретишь много обаятельных и милых людей, с которыми будет легко стать друзьями; я не из их числа.
Он поднялся со своего места и сделал несколько шагов по направлению к Вернону.
– Правила приличия предписывают пожать тебе руку в знак примирения. Однако я бы предпочел обойтись лишь вербальным заявлением и не переходить к физическому контакту.
И в этот момент факс ожил.

+2

5

[AVA]http://savepic.su/5815575.png[/AVA]
Бостик думал над своим поведением большую часть времени, что они провели в гостинице "Час", медитируя возле факса. Он понял, что некоторые практики оставшиеся из глубокого детства не применимы к людям из будущего и даже к некоторым современницам, а потом дал себе обещание больше не задействовать эти практики.
Когда проходил мимо, он одним глазом посмотрел на то, чем так увлеклась Ленор и невольно задумался над тем, чем она станет жертвовать ради своего жениха, который затерялся в хитростплетениях времени. Чем бы стал жертвовать он, если бы такое произошло с ним? Может ли такое произойти вообще? И тут он больше раздумывал о большой и чистой любви к какой-то воздушной особе, чем о подвиге, который он теоретически смог бы совершить для нее.
Размышления прервались, когда к нему подошел Данте. Вернон уже начал привыкать к манере общения проходимца из будущего и старался пропускать сквозь призму собственного восприятия (в которой технологичноголовый казался более приятным и отзывчивым собеседником) его сдержанные высказывания.
Данте подробно объяснил, почему Неофрон не был изначально обозначен как опасный хищник и Вернона это устроило, он кивнул в ответ. Затем 370й перешел к самоуничижению, как к человеку способному на теплые дружеские отношения. По крайней мере так Бостик его понял.
- Да, я уже повстречал прекрасных собеседников и просто добрых людей. Чего стоят только Замша и Аманда, они причинили мне много счастья. Вообще-то я злился на тебя из-за Алабамы, но это уже в прошлом. Точнее в будущем, тебе же нельзя рассказывать, что с ней будет. Так что замнем.
В заключении Данте выразил нежелание пожимать руку.
- Это не обя... - только и успел ответить Бостик, который к этому моменту чувствовал себя уже достаточно неловко, как факс настроенный на автоматический режим стартанул и начал принимать входящее сообщение.
На тонкой бумаге черным по белому была выведена дата, в которой был замечен провальщик, сообщение пришло с подписью человека, о котором Вернон не слышал и которого уж тем более не видел. На сколько он успел выучить места положения станций, ни одной из них не было в 1690 году, а это значило, что ему нужно ему предоставится возможность путешествовать не с помощью станции.
- Ух, я там еще не бывал. Слушай, я понимаю, что новичка брать с собой не особенно хочется, но был бы очень рад, если бы ты согласился. Только скажи слово и я метнусь к Кнедлику. Обещаю не расспрашивать о будущем и не вести напрасным разговоров, - Вернон улыбнулся, стараясь соблюдать дистанцию и ни в коем случае не совершать телесный контакт.
- Так сколько раз, говоришь, ты перемещался во времени? Это у меня одиннадцатый, хорошо бы ему стать юбилейным, но юбилейным был не такой увлекательный раз, - он сразу же почувствовал напряжение в воздухе, вспомнил о своем обещании и принял решение помалкивать в тряпочку.

+2

6

Данте читал сообщение и хмурился, хмурился и читал сообщение. Когда-нибудь наступит тот день, когда вернуть провальщика будет проще простого – но не сегодня. Нужный им, похоже, был в Венеции 1690 года.
Был в путешествиях во времени один недостаток (помимо возможности подцепить холеру и быть принесённым в жертву богине молний и грома) – расстояния. Их приходилось преодолевать. И если в 2014 году добраться из одной точки Европы в другую было вопросом двух часов, то в прошлом два часа превращались в два месяца.
Данте просчитывал варианты и вероятности, сравнивал риск путешествия сквозь три сотни лет с манипулятором и риск упустить провальщика, потратив драгоценное время на путь-дорогу. И уже через несколько секунд он составил план, продумал маршрут и просчитал потери. Вот только об одном забыл.
Одно напомнило о себе радостным возгласом.
Данте удивлённо посмотрел на Бостика, пытаясь отыскать подвох. Ещё несколько часов назад тот был очевидно против путешествий с 370-ым, а теперь сам же напрашивался составить ему компанию.
И приз за худшую идею года получает Вернон Бостик.
– Это тоже не будет увлекательно, – предупредил Данте. – Мне придётся провести в прошлом не меньше недели. Не считаю, что ты готов к таким долгим путешествиям.
Он отказался брать Бостика с собой и так бы и отправился в одиночку, но вмешалось провидение. Провидение приняло образ невысокой, но очень боевой провальщицы, которая вклинилась между двумя юношами и напомнила о себе столько громким «тактичным» покашливанием, что, должно быть, услышали в 2430 году.
– Вы отправитесь в прошлое. Вы найдёте моего Тристана. Вы вернёте нас домой. И сделаете это вдвоём, – сказала она тоном, который знаком всем без исключения дрессированным животным.
Данте мог с ней поспорить, но не стал. В прошлом Бостика подстерегало много опасностей, но, как ни крути, главная из них находится прямо здесь.
– Надеюсь, ты умеешь ездить верхом.

Назад во Флоренцию 1477 года, чаепитие с Турком, прыжок с башни Палаццо Веккьо и шесть дней пути верхом. Как выяснилось, седло и Вернон Бостик оказались созданиями несовместимыми, и уже на вторые сутки пути им пришлось искать повозку. Данте подозревал, что ему придётся спасать зад Вернона, но не думал, что сделает это таким вот способом.
Венеция показалась впереди на исходе шестого дня. Она навалилась на путешественников далёким гомоном, который по мере их приближения рассыпался на отдельные составляющие. Вот гул толпы, вот выстрелы из пистолетов. И музыка – стук барабана, мелодия оркестра. В небе то и дело появлялись огни – они вертелись, рассыпая искры, роняли зелёные звёзды на крыши домов. На въезде в город толпились повозки и всадники.
– Мы попали на карнавал, – упавшим голосом сообщил Данте; для него не было ужаса больше, чем оказаться посреди яркого праздника.
Через час они уже были в городе – с трудом разыскали дорожную гостиницу, где согласились принять их лошадей.
Они стояли на улице, рассматривая проходящую, протанцовывающую и проскакивающую мимо толпу – поппури из длинноносых масок, чумазых мавров, аляповатых домино и хитрых, мефистофельского вида, чертей; волны шёлка, бархата и атласа, заполнившие улицы и каналы города. Сверху летели нити серпантина, конфеты и цветы; музыка разных оркестров смешивалась в какофонию звуков, щедро приправленная смехом и криками. Найти в этом городе кого-то странного, неуместного, выделяющегося из толпы – словом, пришельца из будущего – было равносильно тому, чтоб выбрать нужную каплю, стоя под ливнем.
Тут к ним подлетела компания из платьев – в них по самым скромным подсчётам было от трех до пяти девиц. Не дав Данте и Вернону опомниться, они облили их из кувшина с вином, при этом громко хихикая и щипая своих жертв.
– Без костюмов и без масок
Находиться здесь опасно! – распевали они, после чего скрылись так же внезапно, как и появились.
Данте осторожно вытер рукавом виски, убирая сладко пахнущее вино с внешних контактов. Поймал на себе взгляд Вернона и предупреждающе выставил вперёд палец:
– Даже не думай!

+3

7

[AVA]http://savepic.su/5868857.png[/AVA]
Бостик не умел ездить верхом. И больше того - он побаивался лошадей. Ведь совершенно ничего безопасного в них не было. Эти существа были опасными сзади, коварными впереди и не особенно комфортными посредине.
Он чувствовал боль, физическую боль, которая заглушала все приятные впечатления от чаепития с Турком и прыжка с башни, во время которого южанин визжал, как ребенок на американских горках, а затем, оказавшись в другом времени, предложил повторить это как-нибудь.
Не смотря на конфуз с повозкой и смутные опасение Бостика в том, что он снова сможет нормально ходить и иметь детей, проходимец молчал почти всю дорогу, задавая только вопросы по делу и стараясь быть как можно более полезным. Однажды после нескольких дней в пути, когда им пришлось немного пройтись пешком и Вернон показывал, как ходят ковбои, уточка и женщина с кривыми ногами, он выдавил из себя что-то типа "Один раз я катался на пони, сделал два круга. Мне было четыре."
В этом путешествии он начал понимать, как боль и физические лишения делают из людей молчаливых мыслителей, а зачастую и пьяниц. Также он невольно задумался о том, какие же лишения приходилось переживать Данте. Возможно те штуки у него в голове причиняли боль...
Венеция была прекрасной, если вам нравится навязчивое зловоние, исходящее сразу из нескольких источников. Вернона в прошлом, помимо варварского на взгляд его современников отношения ко многим вещам, поражало больше всего состояние зубов. Чем дальше в прошлое, тем дальше от голливудского идеала. Интересно, среди сценаристов и режиссеров Голливуда имеются проходимцы?
Единственное, что скрашивало пребывание в этом городе, был карнавал и Вернон не понимал, почему Данте так разочарован этим фактом. Спрашивать он не рискнул, зато сам наслаждался яркими огнями, красками, весельем на улицах города. Здесь было что-то первобытное, чистая радость. Ведь, если бы весь Лос-Анджелес накормить ЛСД, такого эффекта все равно не получилось бы.
Когда-то в студенческие годы Вернон бывал в Новом Орлеане на Марди Гра, там все было не так стихийно, но общий дух праздника захватывал тогда и сейчас.
Бостик пританцовывал вместе с проносящимися мимо людьми в костюмах, он отчаянно желал побыть хоть немного с ними после лишений дороги. Еще больше он желал оказаться под душем, но такой возможности тут точно не представится. Пострадавшее самолюбие уже затянулось и покрылось рубцами, также, как и промежность, после поездки верхом и проходимец чувствовал прилив сил.
- Данте, нам нужно слиться с толпой, - Вернон переминался с ноги на ногу в ритме музыки, звуки которой доносились откуда-то из соседних кварталов. - А в таком виде мы точно не сольемся, - он был готов начать убеждать и даже конючить, когда возможность сама подвернулась.
Мысленно поблагодарив проведение, Бостик захихикал, как благородная девица, когда их начали щекотать и тыкать пальцами незнакомые люди в масках. Они удалились также быстро, как появились, оставив после себя аромат красного полусладкого и всплеск счастья. Проходимец улыбнулся словам Данте и, растеряв всякий стыд и чувство самосохранения, принялся щекотать своего коллегу из будущего, пытаясь напеть тоже самое, что только что услышал от незнакомцев в костюмах.
- Ну давай же, а то мы как бельмо на глазу!

Двое парней прилично повеселились этой ночью, а теперь отдыхали в переулке с бутылкой вина в руке, прислонившись плечами друг к другу. Один из них уже мирно похрапывал, а вот второй слишком много выпил потому, что перед ним появился призрак всадника, который приказал отдать ему вещи и мотоцикл, что бы это ни значило. Выяснять мужчина не стал, погрузился в более безопасное состояние - сон.

Бостик был одет в черный бархатный костюм расшитый золотыми и зелеными нитями. За его спиной висел бордовый плащ, чему он был несказанно рад. Более прискорбным обстоятельством оказался колпак с тремя вшитыми в него треугольниками, на конце которых болтались бубенцы. Все это великолепие довершала белая маска со злобными бровями, которая испугала бы даже бывалого таксидермиста извращенца.
Когда переодевания были завершены, он внимательно ощупал шляпу и с прискорбием заключил:
- Я клоун, Данте. Кто мог ожидать такой поворот? - Вернон снял маску с лица. - Так, что мы знаем о Тристане? У него неподходящее имя для будущего, - проходимец стал загибать пальцы, - черные волосы, голубые глаза, средний рост, самая милая в мире улыбка и родимое пятно на левом плече. Мне кажется, или мы зря тащились сюда так долго? Потому, что под это описание даже ты подойдешь!

+2

8

Данте не хотел сливаться и он не любил толпу. Но Вернону так очевидно не терпелось присоединиться к веселью, что он даже принялся пытать Данте – именно так юноша воспринял попытку пощекотать его. И он сдался, взяв с Вернона обещание, что тот больше никогда, ни при каких обстоятельствах не будет пытаться рассмешить его столь варварским методом. В конечном счёте, чтобы найти кого-то, нужно потеряться самому. И вот уже спустя несколько минут Данте стоял в переулке в чёрном атласном плаще, треуголке и золочёной носатой маске, напоминавшей одновременно о чуме и пире во время ней. Глубокий капюшон удачно скрывал выдающиеся части его головы. Что до Вернона, то он остался не слишком-то доволен собственным костюмом. Данте тактично промолчал, что, с размерами носа Вернона, именно он должен был получить маску чумного доктора.
– Ты не клоун, – успокоил его Данте. – Ты шут.
Упаднические настроения им были вовсе ни к чему, тем более что у Данте появилась идея. Маска и карнавальный костюм скрывали подлинный облик человека, позволяли ему делать всё что угодно, невзирая на титулы и звания, нисколько не задумываться о последствиях. Для того, кто скрывает свою личность, карнавал – отличный повод сказать правду таким образом, чтобы никто не обратил на неё внимания.
За исключением тех, кто эту правду очень пристально ищет.
– Пришелец из будущего оказался на карнавале в Венеции. Думаю, мы сразу же его узнаем. Просто внимательнее смотри по сторонам.
Так они вернулись на главную улицу, в объятия сотен Арлекинов, Пьеро, Панталоне и Коломбин. Захлебываясь от безудержного веселья, венецианцы пили и танцевали, горланили песни и снова пили. В воздухе царили дух флирта и измены, аромат духов и вина, чувство полной свободы и ожидание волнующих приключений. Даже Данте ощутил желание поддаться воле толпы, позволить ей увлечь себя в неизвестность грядущей ночи. Медленно продвигаясь к центральной площади, он вглядывался в лица людей вокруг – точнее, то, что эти лица заменяло. Маски сменяли друг друга в карнавальной круговерти, и казалось, будто Данте и Вернон больше не в человеческой Венеции, а в мифическом мире, где властвуют древние существа и языческие боги.
Несколько раз Данте ловко увернулся от поцелуев, причём не только женских – Вернон был не столько удачлив. Когда они вышли на площадь Святого Марка, красная маска, появившись из ниоткуда, исчезла в никуда, а в перерыве прижалась губами к фарфоровым губам Вернона – на его маске остался след от поцелуя, красный, в тон маске незнакомки.
Впрочем, Данте не стал акцентировать на этом внимание – оно теперь было занято совсем другим. Главная площадь Венеции, с двух сторон окруженная арочными зданиями прокураций, упиралась в собор, давший ей название, и выходила на канал. Там-то, со стороны воды, и установили небольшую сцену, на которой развернулось действие, столь заинтересовавшее 370-го.
– Вернон! – он даже дёрнул спутника за рукав и указал на сцену.
Там, в окружении переодетых нимфами – а может, вакханками – красавиц, отчаянно жестикулировал высокий юноша, чей костюм мог заставить подняться лишь две пары бровей во всей Венеции. Во-первых, у него был чёрный плащ и чёрная же маска. Трико, в которое он облачился, тоже не вызывало вопросов. Его шляпа плотно облегала голову, не шляпа даже, а шапка, вытягивающаяся вверх двумя отростками наподобие ушей. А на груди, жёлтым по чёрному, были вышиты крылья летучей мыши.
– Уму непостижимо! – сквозь зубы воскликнул Данте, не зная, злиться ему или смеяться, и выбрав первое. – Он вырядился Бэтменом!
Судя по действиям на сцене, эта пьеса рассказывала о любви тёмного рыцаря с тремя нимфами, иногда одновременно, иногда по очереди. Нарочитая пошлость комедии явно нравилась зрителям – они подбадривали артистов, бросали им на сцену цветы и те элементы одежды, которые не принято снимать в приличном обществе.
Посреди этого пиршества свободной любви Данте вспомнилась Ленор, рискующая навсегда остаться в чужом мире, бросить всех своих близких, отказаться от жизни ради этого мальчишки, что кривлялся на сцене и не заботился ни о чём. Они с Тристаном ещё не было знакомы, а Данте он уже не нравился. И всё же тот решил дождаться конца представления, прежде чем схватить провальщика за шкирку и вернуть на место.

А тем временем с балкона Дворца дожей, нависавшего прямо над площадью, внимательно наблюдали за двумя фигурами в толпе. Красный и чёрный плащ привлекали к себе мало внимания, но именно их владельцы так интересовали человека в расшитом золотом камзоле. Свою маску, обрамленную лучами солнца, он оставил на перилах; да она и не была ему нужна – лицо человека было густо покрыто белилами, вокруг левого глаза нарисована звезда, а губы подчёркнуты так, что любое их движение складывалось в дьявольскую усмешку. Его лицо было маской под маской. В темноте прохода за его спиной показалась фигура, чьё присутствие он заметил, даже не оборачиваясь.
– Это точно они?
– Да, – ответил женский голос. – От них пахнет временем.
Фигура подняла руку, в которой был зажат кружевной платок, и коснулась им рта. На белой ткани остался красный след – точно такой же, какой недавно наблюдал Данте на маске своего товарища.
Человек на балконе обернулся, и в его взгляде скользнуло озорное, полубезумное выражение.
– Теперь можно и поджечь здесь всё.

[ava]http://savepic.su/5878824.png[/ava]

+2

9

[AVA]http://savepic.su/5868857.png[/AVA]
Вернон бывал на карнавалах. И пусть размах их был не столь велик, а убранство участников не столь богатым, но удовольствия он получил предостаточно. На этот раз, помимо удовольствия, проходимец был еще и зацелован несколько десятков раз. Какие-то из этих поцелуев были приятными, другие привнесли в его и без того полную лишений в плане личной гигиены жизнь привкус вина и морепродуктов. Тонко чувствующий вкусы и запахи шеф сначала сопротивлялся, пытаясь отвергать всяческие попытки к лобызанию, но потом усмирил свои протесты и просто плыл по течению.
Один раз он повернулся, ведомый толпой, и покорно подставил губы для поцелуя кому-то в маске с длинным носом, но вовремя вспомнил, что носителем этой маски был никто иной, как Данте, поэтому неловко засмеялся, схватил за талию какую-то танцующую девицу, чтобы закружить ее на небольшом свободном клочке мостовой.
Впрочем, веселье длилось не долго. Девица выскользнули и упорхнула, словно бабочка, на свет какого-то другого человека в костюме, а мир Вернона оказался заполненным красным, который буквально вытеснял все остальные цвета и размещался на маске участника карнавала. Этот самый участник оставил алый след на белоснежной второй коже венецианского шута и скрылся в толпе.
Толпа принесла их на площадь, где среди пестрых костюмов, которые кружились в танце у подножья сцены, Бостик был одернут своим спутником и, казалось, пришел в себя. Точнее он почти уверен был, что пришел в себя, если бы не видел перед собой Бэтмена, вокруг которого, будто вокруг рок-звезды, кружились откровенно одетые девушки.
Нижняя челюсть проходимца опустилась, глаза выкатились настолько, на сколько позволяли особенности человеческой анатомии. Вернон моргнул несколько раз, чтобы отогнать живые образы, которые вызывало содержимое пошлой комедии, разворачивающейся на сцене.
- Он позорит весь ДиСи! - в сердцах выпалил проходимец, представляя заголовок нового фильма о Бэтмене в слегка ином жанре.
Это должно было быть что-то пошлое и недостойное рейтинга 16+, что-то сальное и противное - что-то типа "Восстающий Темный рыцарь", при чем восстать он должен был не из пепла или против тирании, а так - чисто физиологически.
Вернону все это не нравилось, рывком он удалил маску со своего лица и впился взглядом в то место, где на белом фоне сиял след от красной помады.
- Ты посмотри, мне испортили маску! - ему не хотелось терпеть больше никакой низменной эротики и уж тем более не хотелось  терпеть до конца представления, чтобы пристыдить темного рыцаря, но привлекать внимание не следовало.
Поэтому Вернон делал то, что мог, а именно стирал красный след с маски шута и сопереживал с Ленор, пусть даже она и не знала о том, что тут происходит.
- А парень времени не терял. Интересно, он вообще помнит, о том, что у него есть невеста? Или кротовина отторгла эти воспоминания вместе с его одеждой? - Вернон фыркнул и вернул маску на положенное место.
Они стояли перед сценой, дожидаясь удобного момента. Бостик злобно скрежетал зубами и шипел в сторону Данте фразы из серии "и ради этого поганца я отбил зад верхом?", "да пусть у него отсохнет все, что может отсохнуть", "ну, кто так играет Бэтмена? Больше трагизма во взгляде, больше гвоздей в голосе!".

Дым на безветренной заполненной иными запахами площади заметили не сразу. Человек с разрисованным лицом принес его на плаще, а затем скрылся в темноте арочного здания. Кто-то танцевал прямо с очагом возгорания, кто-то веселился так, что принял крики боли за восторг и радость.
Когда волна возмущения и страха достигла зрителей у самой сцены, дым валил к центру площади полным ходом. У собора виднелись языки пламени, слышался треск и звуки паники.
- Арлекино горит! - донеслось до слуха проходимцев.  - Тушите пожар!
Стало трудно дышать и действовать нужно было быстро. Расталкивая людей на своем пути, Вернон прыгнул на сцену и продекламировал: - Хочешь знать, как я получил эти шрамы?
Он схватил Темного рыцаря и столкнул его со сцены, а затем спрыгнул сам, крича на ходу Данте.
- Мы в ловушке! Со сцены виден огонь из двух арок, единственный коридор - через Собор или по воде.

+2

10

Данте сверлил сцену, а вместе с тем и происходящее на ней, злобным взглядом. Вообще-то злоба не особенно получалась у него, точно так же как радость или печаль – он был не самым эмоциональным из обитателей  25-го столетия, кое-кто даже использовал термин «чёрствый сухарь». В общем, выражение его лица сейчас ничем особенно не отличалось от обычного. Но справедливости ради стоит добавить, что Данте действительно был сердит, и у него на это имелась веская причина.
– Он только что опозорил звание рыцаря, – во время одного особо фривольного пассажа прошипел Данте, для которого происходящее вдруг стало личным.
И, увлеченные представлением, возмущением вкупе с попытками держать себя в руках, проходимцы слишком поздно увидели огонь. Сначала Данте показалось, что костёр – это часть карнавала, через него полагается прыгать, или водить хороводы вокруг, или жарить зефир. И только когда над площадью раздался крик такой душераздирающей силы, что, пожалуй, сам Святой Марк услышал, юноша забеспокоился. Ему доводилось присутствовать при аутодафе, видеть костры инквизиции, пить чай с Яном Палахом – вы удивитесь, но в прошлом очень часто сжигали людей. Данте узнал этот крик – то были вопли сгорающего заживо человека.
Он думал, что Вернон растеряется, начнёт паниковать – или, что ещё хуже, бросится помогать пострадавшему. Но проходимец приятно удивил Данте. В минуту опасности Бостик первым делом подумал о провальщике. Да, это был не самый лучший провальщик, возможно даже придурок. Но Данте старался не судить людей по одежке, пусть это и был костюм Бэтмена. Он также начал проталкиваться сквозь толпу, попутно пытаясь найти в своей базе данных хоть какое-то упоминание о произошедшем на площади Святого Марка во время венецианского карнавала 1690 года.
Данте забрался на сцену, когда Вернон с проходимцем уже спрыгнули вниз.
– Идите к берегу, встретимся на причале.
И, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, 370-ый исчез.
Тристан повернулся к Вернону. Лицо провальщика, возможно, и красивое, сейчас побледнело и исказилось от ужаса.
– Он знал. Он всё заранее знал! Он предупреждал меня, что так будет! – истерически повторял юноша, трясясь, словно в припадке. – Чума и безумие, сказал он. Чума и безумие придут из огня, чтобы забрать меня.
Он обеими руками вцепился в плечи Вернона. Тристан давно сорвал с себя маску, шапка с ушами летучей мыши съехала набок, придавая ему несколько абсурдный вид.
– Вы пришли забрать меня, ведь так?
Он с силой оттолкнул Вернона и, как безумец или пьяница, отшатнулся в сторону, потерял равновесие, запутавшись не то в плаще, не то в происходящем.

[ava]http://savepic.su/5878824.png[/ava]

+2

11

[AVA]http://savepic.su/5868857.png[/AVA]
Он сказал и они пошли к берегу. Однако сделать это оказалось не так-то просто, всему виной был сам Темный рыцарь.
Если вы спросите мнение Вернона, то Тристан слегка обезумел за время проведенное в прошлом. Может, виной тому стало написание безумных сценариев с участием человека одетого в летучую мышь, а может, так на обычных людей влияли перемещения во времени. Сам Бостик склонялся к последнему варианту, ведь это объясняло бы многое в поведении госпожи Ларскин.
В любом случае теперь стало понятно, как чувствовал себя Данте в моменты перекрестных истерик Вернона и Ленор. Эти самые моменты казались сейчас такими далекими, как воспоминания о детстве.
Бостик остановился, чтобы выслушать Тристана. Иначе он поступить не мог, ведь тот вцепился проходимцу в плечи и повысил голос до возможных из физических соображений  пределов.
- Кто это он? - растерялся на минуту Вернон.
Его бедноватый опыт подсказывал, что возвестить об их появлении мог тот, для кого оно уже было делом прошлым. Также это мог быть тот, кто был в курсе спасательной операции, или вечный. С последними шеф знаком не был и в ближайшем времени не планировал.
Какой-то слишком запутанный процесс получался, поэтому проходимец решил уделить внимание загадочному"ему" после того, как они покинут опасную зону, но Тристан не унимался.
- Послушай меня, - резко одернул его Бостик, - сейчас у нас совсем нет времени болтать и разбираться, кто из нас чума, а кто безумие. Я тут пытаюсь тебе жизнь спасти, - что было достаточно рискованно, если учесть, что Вернон не всегда был уверен в том, что ему удастся спасти свою собственную. - Так что пошли быстрей, а потом...
Но он не договорил потому, что уже не такой свежий, но все еще бэтмен потерялся в толпе.
С вами случалось потерять человека, который изначально не особенно желал с вами идти? Найти его представляется столь же сложным, сколь заставить кота не залезать на постиранное белье.
Тем временем площадь наполнилась дымом и видеть стало еще трудней, чем прежде. Люди, сообразившие, что двигаться нужно к воде, общим потоком двинулись в ее направлении, не разбирая ничего на своем пути.
Вернон попробовал позвать Тристана, но голос его заглушали всеобщие крики страха и паники. В легкие тут же попал дым, от чего проходимец закашлялся. Сняв шапку шута и маску, Бостик приложил ткань ко рту и к носу, пытаясь соорудить самодельный фильтр. Белая маска с красным следом женских губ упала на пол и тут же оказалась затоптана.
Его кто-то толкнул в бок локтем и оттеснил к сцене, где со своим одеянием пытался справиться Тристан. К тому времени Бостик был уже так зол, что без лишних слов сорвал с провальщика плащ и потянул его за собой. Вид у парня был такой, будто его лишили звания при всей роте, но поделать он ничего не мог, цепкие натренированные венчиком пальцы шеф-повара вцепились в волосы бывшего бэтмена.
Они влились в толпу, стараясь лавировать, как могли. Вынырнув из потока толпы, которые увел бы их дальше от назначенного пункта встречи, мужчины прибыли к причалу. Здесь же Вернон выпустил из рук колпак с колокольчиками, откашлялся в волю и злобно воззрился на Тристана.
- Кто тебе рассказал о нас? - это был фирменный взгляд "ты - индейка, я - шеф, скоро Рождество, и, если ты не сдашь мне картофель и клюкву, я начну тебя пытать!"

+2

12

Человек никогда не одинок, если носит с собой немного сумасшествия. Этот человек чувствовал себя титаном, настоящим Прометеем – ведь он только что дал людям огонь. Их крики счастья теперь заполняли площадь, но он не мог остаться и порадоваться вместе с ними.
Эта жестокость была лишней. Люди на площади невинны.
– А если и да, то что с того? Они никто. Они давно мертвы. Призраки, ходячие мертвецы, прошлое – вот кто они все.
Они кричат очень по-настоящему, – возразил ему внутренний голос.
Внутренний голос был единственным, кто мог возражать Прометею.
Он махнул рукой перед лицом, пытаясь отогнать мысль, как назойливую мушку. Его маска так и осталась лежать на балконе, но ни окружающим, ни ему не было до этого дела. Никто и не думал всматриваться в его лицо – слишком уж занимало их пламя, что взялось поедать праздник. Огонь уже закусил несколькими костюмами, попробовал разбросанный по площади серпантин и теперь по развешенным фонарикам, как по дороге из хлебных крошек, подбирался к сцене. Там для него было заготовлено главное угощение – бархатный занавес.
Мысль о том, что город на воде может погибнуть от огня, казалась Прометею забавной. Он даже рассмеялся, когда сворачивал в переулок в конце площади. Смех оборвался, когда он предстал перед группой людей, дожидавшихся его и коротавших время за чисткой оружия. При появлении человека в золотом камзоле брави выпрямились. Было их трое.
– Чума и безумие пришли из огня, чтобы забрать кое-что из Венеции. Не дайте им сделать это.
Он достал из кармана мешочек и бросил его первому из наёмников. В полете кошелёк весело звякнул золотом.
Другие инструкции были не нужны – брави и так знали, кто их цель. Они отправились к ней под подбадривающий крик Прометея:
– Я не хочу, чтобы они умерли! Я просто не хочу видеть их среди живых!
Вообще-то «Прометей» не было его настоящим именем. Он предпочитал, чтобы люди называли его…

[ava]http://savepic.net/7100971.png[/ava][nick]Mocker[/nick]

+1

13

– Пересмешник!
Тристан выдохнул это слово в лицо Вернону, будто оно одно объясняло всё происходящее. И очень удивился, когда не увидел со стороны Бостика никакой реакции. Тристан даже несколько обиделся – так обижаются девочки-фанатки, когда узнают, что собеседник не знаком с творчеством их обожаемой группы.
Впрочем, на этот рок-концерт билеты были раскуплены давно. И теперь участники карнавала, забыв о веселье, пытались убраться подальше. Неудивительно, что в панике, толчее и давке страдало гораздо больше людей, чем в огне.
Тристан испуганно смотрел на людей, которые пытались забраться в корабли и лодки, переворачивали гондолы, а менее удачливые просто падали в воду. Путешествие сквозь людскую массу изрядно помяло не такого уж и темного рыцаря, основной удар пришёлся по его самолюбию. Человеческая толчея – это вам не объятия нимф: одежда Тристана в нескольких местах была порвана, волосы всклокочены, а на скуле наливалась краснотой ссадина. И хотя он очевидно побаивался Вернона, Тристан смотрел на него с вызовом, в котором было много истерического, но также чувствовалась школа Ленор.
– Лет через 400 я бы вызвал полицию сразу, как увидел вас, – пробубнил Тристан. – Я знаю, кто вы такие. Вы пришли забрать меня в будущее.
К его чести, Тристан произнёс эти слова со спокойствием противотанковой мины. Ему даже удалось не разрыдаться при слове «будущее».
– Но я не пойду с вами. Мне здесь нравится, а вот ты мне нравишься совсем. И вообще…
Он не успел привести свой самый сильный аргумент, потому что в деревянный настил причала прямо возле его ног вонзился арбалетный болт. Тристан инстинктивно сделал шаг назад – и, взмахнув руками, свалился в воду.
Впрочем, его место на причале тут же занял другой человек. Чёрным у него было всё: полумаска, камзол, короткий плащ, душа и эфес обнажённой рапиры. Даже зубы, когда он ухмыльнулся, и те оказались чёрными. В этом времени с дантистами была такая же беда, как и с полицией. Браво шагнул к Вернону, недвусмысленно замахнувшись на него.

[ava]http://savepic.su/5981713.jpg[/ava]

+1

14

[ava]http://savepic.su/5868857.png[/ava]
Вернона ожидало сразу два шока. Для начала он выяснил, что Тристан способен выдавать эмоциональный диапазон совершенно не свойственный тому же Данте с его стандартным набором, который, впрочем, выглядел как одна эмоция с легкими колебаниями в ту или иную сторону. Если бы какая-то  писательница, а по совместительству домохозяйка,  из 21 века взялась разгадать загадочную натуру С370-ого, она непременно назвала бы свой труд "Пятидесятью оттенками Данте" (или "Девятью кругами Данте", это кому что ближе).
Вторым удивительным моментом оказалось то, с какой силой проходимец выплюнул в его лицо название птицы, видимо ожидая какой-то особой реакции. Нет, Бостик слышал о бердерах и даже собирался поучаствовать в одном из этих соревнований в молодости пока не увлекся кухней, но даже учитывая этот факт, особого впечатление слово "пересмешник" на него не произвело.
- Синица! Что ты несешь? - крикнул он, пытаясь с равноценной силой вернуть Тристану полученный ранее горячий воздух.
Это действие заставило проходимца закашляться. Но Тристан не стал пояснять, зато заявил в очередной раз, что не рад тем, кто собирается его забрать. И это оказалось последней каплей.
- Знаешь, что?! - заорал Вернон. - Ленор отказалась возвращаться домой без тебя, рискуя остаться в 2014 навсегда! Навсегда, понимаешь? - а он уже видел печальные примеры женщин из будущего...женщины. - Мы премся через время за тобой, я отбиваю себе зад на спине рьяного животного, чуть не сгораю, а ты тут изображаешь метросексуального рыцаря. Так вот, рыцари своих дам не бросают! И мне плевать на то, что тебе там не нравится.
Но вместо Тристана на причале стоял уже совершенно другой человек, а ответом на пылкую тираду проходимца был всплеск.
Что в таких ситуациях положено делать путешественнику во времени? Книг об этом не написано, а, если и так, то никто Вернону их читать не давал. За неимением лучшего варианта, шеф сделал то, что умел лучше всего, он упал на спину, приземлившись на что-то твердое, ребристое и деревянное.
Спина отозвалась болью, пришлось на секунду зажмурить глаза. С другой стороны радовал тот факт, что на этот раз жертвой земного притяжения стал не многострадальный нос. В голове проносились варианты следующих ходов. Надеяться на Тристана совершенно не приходилось, Данте мог задержаться в пути, чем бы он там ни занимался, а в памяти болезненной вспышкой всплыла коронная фраза Мюррея "Не звени яйцами, Бостик!" и этому совету он последует.
Нащупав рядом с собой продолговатую деревянную штуковину, Вернон схватил ее и резко выставил вперед, ошеломив соперника неожиданным сопротивлением. Штуковина в свою очередь оказалась короткой лестницей. Одетый во все черное нападающий согнулся пополам и Бостик решил воспользоваться этим моментом, чтобы сделать выпад ногой, для чего махнул лестницей назад. Противник впереди получил свой пинок в черные зубы, а неожиданный противник сзади оказался в ловушке лестницы, одетой на его плечи и прижимающей руки к туловищу. Эта внезапная ловкость удивила обоих, но обрадовала только Вернона. Однако стоило ему вообразить себя Чаплином, как радости пришел конец вместе с появлением третьего противника.
- Са-ши-ми! - крикнул Бостик и крутанул лестницу, надеясь сбить третьего вооруженного человека.
Бросок оказался удачным потому, что застрявший в лестнице упал вместе с приспособлением в воду, и неудачным потому, что третий так и остался стоять целым и невредимым с обнаженным клинком.
- Так, спокойно, брат, давай поговорим, все выясним, - Вернон выставил руки вперед.
Пальцы начинали трястись от ужаса, а губы по старой привычке принялись проговаривать текст песни Кэтти Пэрри потому, что противник совершенно не был настроен на разговор.

+2

15

Поначалу гондольер не хотел отдавать Данте свою лодку, но потом 370-му удалось переубедить несговорчивого венецианца. Не последнюю роль в переговорах сыграли прирождённый талант дипломата, красноречие проходимца и золотая монета. Хотя кого мы обманываем – Данте просто схватил юношу за шкирку и выкинул из лодки.
Управлять судном было проще, тем более что весло – одно, тем более что Данте уже доводилось изображать из себя гондольера… и мы не будем заострять на этом внимание.
Он двинулся вдоль берега, высматривая на пристани знакомый изломанный профиль или хотя бы знакомую неуклюжую фигуру, если кое-кто не догадался снять маску. Вот Данте не догадался, и теперь со стороны напоминал Харона. Ему же было не до самоиронии – пожар на площади разгорелся не на шутку, а Вернона было не видно.
А Тристана он заметил сразу. Провальщик выбирался на берег, а когда закончил это нелёгкое в намокшем костюме занятие, обернулся, будто почувствовал на себе взгляд Данте. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, после чего Тристан язвительно ухмыльнулся, приложил ко лбу руку и отсалютовал. Тут его след простыл.
Данте молчал. Слова застряли у него в горле. Он просто не знал ругательств достаточно ужасных, а использование известных заняло бы весь день. Тогда-то он и увидел Вернона.
Слава венецианским гондольерам! Их вёсла правильной длины. Своё Данте успел подставить как раз вовремя, чтобы на него пришёлся удар, адресованный груди Бостика. Следующим движением, потребовавшим изрядных усилий, Данте размахнулся и сбил нападавшего с ног.
– Скорее! – поторопил он Вернона. – Прыгай!
И, когда в гондоле стало на одного проходимца больше, Данте оттолкнулся от пристани и отвёл лодку на безопасное расстояние.
– Забудь про провальщика. Он уже сбежал.
Пока дымящийся берег удалялся от них, Данте не сказал больше ничего. Да и что тут скажешь?

Арбалетчик проверил ещё раз – теперь он прицелился как никогда точно, и не было сомнений, что жертве от него не уйти. Человек в гондоле, медленно отчалившей от берега, и не подозревал, что его держат на мушке; лёгкая добыча. Губы арбалетчика сложились в злую, не тронутую мятной жвачкой улыбку. Ему было приятно осознавать, что преуспеет там, где его товарищи потерпели позорное фиаско. Он задержал дыхание – и спустил курок.
Мягкое, но настойчивое прикосновение к его локтю – и болт, изменив траекторию, по кривой облетел цель и упал в воду, не причинив никому беспокойства. Разве что рыбам, но у них сегодня и без того проблем хватало.
Арбалетчик злобно обернулся, взглядом зацепился на ворох юбок, удалявшихся от него вдоль улицы. Перед поворотом незнакомка обернулась, и он увидел, что её лицо скрыто за красной маской.
Когда он снова прицелился, лодка была слишком далеко. Он упустил свой шанс. Выругавшись на сложном, далеко не итальянском, наречии, арбалетчик опустил оружие и направился к поверженным товарищам.
Что ж. Теперь это стало личным.

Данте в одном нательном белье застыл возле двери, прислушиваясь к шагам в коридоре гостиницы. Он уже трижды делал так, напряжённый до предела, уверенный, что преследователи найдут их и здесь. Убедившись, что это всего лишь горничная, он вернулся к прерванному на полуслове разговору.
– Пересмешник? Нет, я никогда не слышал этого имени. Но тот, кто решил называть себя так, по определению задумал неладное.
Судя по рассказу Вернона, Тристан не вернётся с ними в будущее. Данте не собирался заставлять его силой, хоть и было обидно проделать столь долгий путь ради пустышки. Теперь же у них была проблема куда серьёзнее упрямого провальщика.
– «Чума и безумие придут из огня, чтобы забрать меня». Без сомнения, речь шла о наших с тобой костюмах. Чумной доктор и шут – я чума, а ты безумие. И мы пришли, чтобы забрать его. А вокруг был огонь, – Данте замолчал, его глаза прищурились, а рот сурово сжался – более явно работу мысли выдал бы разве что шум процессора в его голове.
Части головоломки сошлись очень быстро. И на каждый ответ нашлось ещё больше вопросов.
– Нас ждали.
Времявидец? Проходимец? Старьёвщик? Данте и представить не мог, кому бы понадобилось так подло нападать на них, да ещё и портить остальным праздник.
Впрочем, одно имя всё же пришло ему на ум, но не сорвалось с языка.
Чревовещатель. Неужели опять?

+1

16

Вернон был слишком напуган для того, чтобы злиться на сбежавшего провальщика (он сделает это позже), чтобы дышать и чтобы думать о том, что расстояние между гондолой и причалом могло бы быть поменьше.
Бостик просто прыгнул, радуясь своему чудесному спасению, ухватился за то, за что мог ухватиться и постарался слиться с гондолой. Вопросы и истерики потом, а пока он хрипло произнес спасибо куда-то в ноги Данте и замолчал в тряпочку.
И все же он не был ни воином, ни любовником, он был шеф поваром и это осознание личности никак не предполагало драку с трямя опасными типами в Венеции. Это уже не случайный выход на ринг в Лондоне и не погоня за безобидным, но прытким провальщиком. Глядя на то, как напряжен Данте, Бостик напрягался еще больше сам. В этой ситуации сделать можно было только одно - получить больше информации, чем он и занялся, рассказав сперва все, что услышал на площади.
С тем, что пересмешником себя назовет только мутная личность, Вернон согласился.
- Гадкая птица, - провальщик потирал руки и ходил по небольшой комнатке из стороны в сторону. - Тристан расстроил меня больше всего. Хотя нет, постой, - он остановился, прищурился и продолжил ходить, - больше всего меня расстроило нападение тех непонятных парней. Так и не понял, что я им сделал.
В самый раз с теплотой в душе вспомнить встречу с безобидным старьевщиком. Выходит, что самую большую опасность в путешествиях во времени представляют не они, а сами люди. Ему еще многое предстоит узнать о гадах вселенной.
- Я сразу и не понял, что он там бормотал о чуме и безумии. Думал, может, пытается нас так оскорбить, но потом до меня дошло. Кто-то все это ему уже рассказал. Ууух, как я зол, Данте, - Вернон спрятал трясущиеся от страха руки в карманы. - Ну, и напуган, конечно. Кто это мог быть? Ты кому-то насолил за годы путешествий? Потому, что я еще не успел... Но скажу тебе одно - убираться нужно отсюда и чем быстрей, тем лучше. Я даже согласен на лошадей и галоп. Так что натягивай штаны и...
Свою невероятно героическую тираду, которая должна была завершиться бесценным советом, Вернон закончить не успел, т.к. из коридора послышались звуки суеты, женские крики и чьи-то голоса, называющие номер их комнаты.
- Скорей, к окну! - Бостик бросился к подоконнику, чтобы посмотреть вниз.
Они находились на втором этаже, но, если очень постараться, по карнизу можно было перелезть в соседнюю комнату, а оттуда сбежать человеческим способом. Метнувшись от подоконника к двери, провальщик схватил стул и подпер им дверь.

+1

17

Приличия ради Данте мог бы выругаться, но не стал. Вместо этого он схватил со стола манипулятор и, наскоро застегнув его ремешок на руке, распахнул окно. В воздухе, хлынувшем в комнату, чувствовался стойкий запах гари, стоялой воды каналов и отсутствия канализации.
И почему только все считают Венецию романтичной? – не к месту поразился Данте.
К их с Верноном путешествию подобное определение уж точно не подходило.
Перебравшись через подоконник, Данте оказался на узком карнизе. Кажется, в таких ситуациях запрещалось смотреть вниз. Или вверх? Он был не уверен, поэтому посмотрел направо, где вплотную к зданию гостиницы примыкала лавка бакалейщика. Убедившись, что Вернон тоже выбрался из окна, Данте сделал ему знак – следуй за мной, но как можно осторожнее, и постарайся при этом не шуметь. Это был очень сложный знак, чтобы показывать его одной рукой, тогда как другая, вцепившись в подоконник, удерживала Данте от объятий гравитации. Поэтому 370-ый просто ткнул пальцем в навес на бакалейной лавке, с которого было бы так удобно упасть на землю.
В старых фильмах в таких случаях вблизи всегда оказывалась повозка, груженная сеном.
Осторожно, стараясь не медлить, но и не упасть, Данте прошёл по карнизу, откуда спрыгнул на крышу и, сгруппировавшись, скатился вниз. На самом краю он ухватился за верхнюю балку, повис на руках на несколько секунд, после чего просто спрыгнул на землю, до которой после всех этих акробатических этюдов оставалось недалеко.
Тут-то его и сбила лошадь.
Вы никогда не ожидаете такого поворота судьбы, особенно если рождены в мире высоких технологий и полной компьютерной интеграции, где лошади вымерли лет двести как и могут сбить разве что с толку.
У лошадей замечательное зрение – они видят почти на 360 градусов вокруг себя, однако это ничуть не помогает им заметить проходимца, неожиданно оказавшегося на пути. Встреча Данте с парнокопытным была неожиданна для обоих. Удар пришёлся Данте по плечу и сбил его с ног. Лошадь взбрыкнула, поднялась на дыбы и, взмахнув копытами, собралась опустить их прямо на 370-го.
Это была бы очень нелепая смерть.
Поразительно, но в этот момент его больше всего волновало, не разбился ли при падении манипулятор временной воронки. Он опустил взгляд на запястье и не увидел, чья сильная дружеская рука вытащила его из-под удара. Только спустя несколько секунд выяснилось, что рука не была сильной и уж не как не могла оказаться дружеской. Приподнявшись, Данте нос к носу столкнулся с Тристаном. Тот был бледнее обычного и для разнообразия переоделся в темную куртку и штаны из грубого сукна.
– Вас ищут, – доверительно сообщил он очевидную новость, вцепившись в руку Данте и вытаращив глаза.
Данте поднял взгляд на окно гостиницы, где только что возник человек, чьи далеко не добрые намерения выдавало оружие наголо.
– Уходите. Возвращайтесь к себе во время. Или вас убьют.
Тут Данте решительно отвёл его руку от себя.
– Именно этого хочет Пересмешник – убить нас?
– Нет. Он не хочет убить вас, – сморщился провальщик, будто услышал не весть какую глупость. –Он хочет, чтобы это сделали они, – Тристан неопределенно кивнул головой. Впрочем, Данте и сам догадался, о ком идёт речь.
Отчаянные парни с парой заточек найдутся в любом времени.
Вот только зачем кому-то убивать проходимцев? Это всегда заканчивается плохо, причём не только для погибших.
– Не вздумай умирать в прошлом, – предупредил он подоспевшего Бостика.
Совет, который дал Тристан, был неплохим. Вот только убежав, они ни на шаг не приблизятся к Пересмешнику. А 370-му очень хотелось задать наёмникам пару вопросов.
Данте огляделся в поисках шпаги, рапиры или какой-нибудь кочерги. Хоть он и брал с собой в дорогу оружие, оно осталось в номере. Как и штаны.

+2

18

События развивались стремительно, но так обычно и бывает, когда за вами по всему прошлому гонится свора враждебно настроенных венецианцев с оружием.
- И что им от нас нужно? - ворчал Вернон, выбираясь из окна, нащупывая ногами узких и ненадежный выступ в архитектуре далеко не лучшей гостинице Венеции.
Из-за прилагаемых физических усилий ворчание это не было членораздельным и вырвалось из его рта, скорее, в качестве животного звука. Такой мог бы издавать рухнувший с небольшого дерева медведь или старающийся отбиться от погони и одновременно жующий кость лабрадор. Данте указал на небольшой навес и явно устремился в его сторону. С одной стороны навес выглядел хлипким, а его способность удержать взрослого мужчину сомнительной, но с другой стул, которым подперли дверь, уже был сломан и в комнату ворвались преследователи.
Один из них выглянул в окно и оказался лицом к лицу с Верноном. Он явно не ожидал такого поворота, поэтому не сразу сообразил заколоть неприятеля. Пару секунд, которые могли показаться вечностью, оба смотрели друг на друга, а затем венецианец закричал что-то своим дружкам и достал клинок, которым и попытался достать Бостика.
Проходимец вжался в стену, он никогда ни с одним человеком не чувствовал настолько огромное и всеобъемлющее единение, как с этой стеной. Будь он приличным обязательный человеком, принимающим активную сторону в отношении полов, пожалуй, должен был бы даже сделать ей предложение. Но Бостик не был ни храбрецом, ни консерватором, поэтому, прижавшись напоследок губами к внешней части гостиницы, он двинулся к навесу, одновременно страшась за собственную жизнь со всех ракурсов нанесения ей ущерба.
Вернон не чувствовал боли и усталости, мышцы будут болеть позже, а сейчас главным было выживание. Пришлось прыгнуть и грациозно скатиться вниз, виртуозно приземлившись на четвереньки между Данте и еще одним человеком.
Всей ситуации с лошадью он не видел, потому что был занят спасением собственной жизни, зато слова Тристана достигла ушей и сознания провальщика.
Не вздумать умирать в прошлом.
- Я и не планировал, - парировал Бостик, а затем добавил тише в сторону Данте, - а что, это имеет какие-то последствия помимо очевидных?
Он все еще дышал тяжело, а, когда более или менее пришел в норму, посмотрел на разрастающееся красное пятно на левом рукаве белой рубахи.
- Аааа, - заорал Вернон, - я ранен!
Это была царапина сделанная удивительно тонко и все же дающая приличное количество крови. Паника, приступ осознания боли, желание уткнуться лицом в мягкую подушку миссис Ларскин.
Он привалился боком к соседнему зданию, оказавшись под тем самым навесом, с которого скатился. Буквально в нескольких сантиметрах от тела проходимца просвистел болт. Вернон вздрогнул и отпрянул назад в спасительное укрытие небольшой лавки. Судя по содержимому, в ней продавали все для поваров, гондольеров и еще какой-то хлам, он бы не удивился, если бы лавка называлась "все по 5".
- Они стреляют из окна! - Крикнул Бостик и махнул призывно, предлагаю укрыться в лавке, которая оказалась сквозной, второй выход вел к воде и многочисленным гондолам.
Пришлось схватить все, что нужно было без оплаты, хотя лавочник и сопротивлялся. Вернон кинул Данте штаны и кочергу, Тристан получил веслом, а потом и само весло, а сам он схватил вертел и угрожающе им потряс.
- Скроемся на гондолах, - предложил шеф-повар, но было уже поздно, ведь в лавку ворвались преследователи.

+1

19

Есть ли последствия смерти в чужом времени?
Ему что, никто до сих пор не рассказал?!
В такие вещи, по мнению Данте, нужно было посвящать где-то между «обязательно выпей молоко» и «манипулятор перемещает не больше трёх человек». Что лишний раз подтверждало: Замша и Чарли не столько обучали Вернона, сколько издевались над ним.
– Напомни позже.
В подтверждение тому, что не только учителя сплоховали, но и ученик подвёл, Вернон закричал о ранении. А ведь не умирать было единственным, о чём Данте его когда-либо просил. Неужели так сложно было послушаться?
Данте повернулся на звук и увидел Бостика, в позе умирающего лебедя распластавшегося на сене возле бакалейной лавки. Его рукав местами покраснел, и казалось, будто туда пролили немного вина – если, конечно, где-то ещё делают вино из крови.
Просвистевший рядом с Верноном арбалетный болт доказал, что ранение, во-первых, не смертельно, а во-вторых, никак не влияет на способность светловолосого проходимца подскакивать на одном месте, кричать во всё горло и мчаться во весь опор. Что тот и сделал с присущей ему непосредственностью. Данте и Тристану оставалось лишь последовать за ним.
Бедный лавочник, он так и не понял, что происходит. Он не видел, кто ворвался в его магазин, но почувствовал, что сейчас останется без прибыли. Пытаясь хоть как-то повлиять на ход событий, он хватался за разные товары, пока Вернон обчищал его лавку.
Натянув штаны, Данте приблизился к Бостику и, пока было время, успел шепнуть ему:
– Выведай у Тристана всё, что он знает.
Смысл этих слов Вернону предстояло узнать уже через минуту, когда в лавку ворвались двое браво и, нехорошо осклабившись, двинулись к проходимцам. Данте, покрепче перехватив кочергу, загородил им дорогу.
– Я задержу их, – бросил он через плечо, надеясь, что Бостику хватит смекалки подобрать двоичную последовательность. Или в их времени принято говорить «сложить один и два»?
Так или иначе, Данте ни в коем случае не собирался останавливать кого-то грудью на скаку и погибать смертью храбрых. Его план был – выиграть время, чтобы Вернон смог остаться один на один с Тристаном и выяснить, что же такого знает провальщик. Ведь вернулся же тот к «чуме и безумию» и даже помог Данте избежать смерти – это, как и тяжёлая кочерга в руке, обнадёживало.
Тем временем наёмники сделали то, что умели лучше всего: напали на человека, которого считали безоружным. Данте отбил первый удар и, воспользовавшись заминкой, пнул нападавшего в живот. Юноша не любил драки, но никогда не сбегал от них. Да и азам фехтования его учил не кто-нибудь, а сам шевалье Д’Эон – в бытность последнего мужчиной. А азам беспорядочного гоп-стопа его учил Замша. Так что Данте сначала добавил лежачему удара по печени и отобрал у него рапиру, а уже после начал защищаться, как подобает французскому дворянину.
Лавку заполнил звон ударов, клинки замелькали в воздухе, а бакалейщик всё прятал товар, пугливо озираясь по сторонам и тщательно игнорируя всё, что не вписывалось в его картину мира.

+2

20

Пересмешник считал себя личностью многих талантов, не последним из которых было умение оказываться в нужном месте в нужное время. Так что сейчас он сидел на набережной, боком к каналу, свесив одну ногу к воде, прислушивался к происходящему в лавке неподалёку и дожидался, когда мальчишка начнёт оправдывать труды, которые в него были вложены.
Ещё он думал о том, как сложно в Венеции под конец 17 века разыскать наёмных убийц, способных отличить пришельцев из будущего от сваи.
Наконец Пересмешник услышал голос Тристана, призывающий «не валять дурака»: парочка вывалилась из лавки, мальчишка тащил за собой светловолосого пришельца и уговаривал его прибегнуть к методу некоторых хитрецов и всех без исключения трусов: бегству.
Уговорами, мольбами и (Он что, прослезился?) негрубой физической силой Тристану удалось подтащить своего спутника к причалу, где были привязаны несколько гондол. Мальчишка начал судорожно освобождать одну из них от пут и от хозяина. Пересмешник наблюдал за этим издалека, пока не привлекая к себе внимания – просто ещё один участник карнавала, гуляка в маскарадном костюме. Когда же лодка отчалила и поплыла вдоль набережной, Пересмешник поднялся на ноги. Нескольких мгновений ему хватило, чтобы нагнать её и спрыгнуть в гондолу. Та пошатнулась, накренился левый борт, правый – но они вскоре выровнялись, а сам Пересмешник уже сидел на носу лодки и с любопытством разглядывал путешественника во времени. Вид у того был слегка растормошённый, ткань рукава впитала кровь, но всё это меркло по сравнению с носом, у которого, вероятно, некогда были неприятности с гравитацией и который Пересмешник сегодня обнаружил в своих делах.
Когда затянувшееся молчание начало пересекать границу от «удивлённого» до «подозрительного», Пересмешник заговорил тоном, будто продолжил оборванный на полуслове разговор:
– Итак, ты искал меня. Или только будешь искать… С путешествующими во времени сложно разобраться, – он пожал плечами и улыбнулся одними губами. Вышло жутко. – Поздравляю! Вот он я.
Наклонившись вперёд, человек в золотом камзоле добавил, понизив голос, будто сообщал секрет:
– А шутка про синицу мне не понравилась.
Вновь откинувшись назад, он взглядом указал вниз, где на уровне живота держал пистолет. Вряд ли гость из будущего узнал в этом громоздком, изогнутом предмете привычное ему оружие, так что для верности Пересмешник взвёл курок.
– Я не собираюсь тебя убивать, – пообещал он в противовес своим действиям и бросил Тристану: – А ты греби отсюда.
Пожалуй, Венеция была единственным местом, где подобные слова следовало расценивать буквально.

[ava]http://savepic.net/7100971.png[/ava][nick]Mocker[/nick]

+2

21

- Ты ответь сначала на мои вопросы! Да, я знаю, что на нас напали. не цитируй Warkraft, я уже слишком стар для этого. Что ты знаешь о Пересмешнике, когда он тебя нашел? Как он выглядит? Где он сейчас?
Но Тристан не собирался отвечать, пока не окажется в безопасности в гондоле и не будет чувствовать, что может говорить. Бедолага даже прослезился, убеждая Бостика в том, что короткая пробежка до канала пойдет им обоим на пользу.
- Тогда ты мне ответишь?
- Да, - это звучало скорей как протяжное  "даааааааааа" с нисходящей интонацией и всхлипыванием в конце.
Вернон обернулся, он не был силен настолько, чтобы сражаться с тремя сразу, а Данте, кажется, справлялся. Но бросить человека с манипулятором, которой потенциально был его другом, все равно рука не поднималась. Проходимец хватил твердый предмет с прилавка и метнул его прямо в голову одному из нападающих, сбив того с толку и открыв 370-му окно возможности уложить для меткого точного смертоносного удара. Во второго парня полетел вертел, который был неудачно отбит рапирой, зато удачно приземлился под ноги третьему, заставляя их путаться.
- Бежим со мной! - крикнул Вернону на ухо Тристан и потащил его к гондоле.
Вообще-то Бостика было легко застать врасплох, поэтому внезапное пусть и слабое физическое влияние возымело эффект, пришлось повиноваться странному сопляку из будущего, хоть тот ему и не нравился. Сейчас, на сколько шеф-повар понял, важно было разузнать все, что только можно было.
Они оказались в гондоле, Тристан сразу же схватил весло, но Вернон перехватил его руку, злобно зыркнув на горе рыцаря:
- Не так быстро, ты начнешь мне рассказывать прямо сейчас об этом...
Не успев договорить, он оказался в крайне опасной ситуации, потому что лодка раскачивалась в разные стороны, грозя выбросить их в воду. Схватившись за борта, Бостик зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что в гондоле стало слишком людно.
Мы не такси, давай, возвращайся к гуляниям, - хотелось сказать проходимцу, но он молчал, уставившись на внезапного пассажира.
- Ничего я тебя не искал, ты вообще кто?
И только после того, как человек упомянул о синицу, до Вернона начало доходить.
- Так, так, так, - проговорил он, скрестив руки на груди, безумно жалея о том, что метнул вертел. - Пересмешник. Мы уже выяснили, что ты ничего не понимаешь в юморе. И что же тебе нужно?
Щелчок заставил Вернона посмотреть в промежуток между ногами костюмированного злодея. Это нечто походило на что-то доисторическое, но, судя по намерениям Пересмешника, это что-то могло убивать.
- Это радует. Так чего же ты хочешь? - гондола задвигалась резче, Вернон подумал о том, что собственными руками придушит Тристана, если выберется живым сам. - Станцевать со мной? стэнд-ап баттл? Постой, ты не знаешь, о чем я. Или знаешь? Из какого ты времени, приятель.
Все еще скрещенные на груди руки помогали Бостику не выдавать мелкую дрожь, которая сейчас трясла все его исхудавшее тело.

+2

22

Упрёк, плохо замаскированный под радость, вежливость с тем, которого в эту минуту готов убить. Как приятно пообщаться с образованным человеком.
– Мои желания вряд ли удивят гостя из будущего – я хочу богатства, славы и почёта. И он, – Пересмешник указал на Тристана, который тем временем изо всех сил пытался не выронить весло, – мне в этом поможет.
Возможно, Тристан и был путем к достатку и известности, но кем он точно не был, так это гондольером. Он шарил в воде так, будто мешал ложкой жидкий бульон; лодка из-за этого время от времени кренилась на бок, но всё же двигалась вдоль канала. Пересмешник рассчитывал, что к тому моменту, когда они пересекут его, второй путешественник во времени уже будет мёртв.
– Если бы я не подобрал Тристана, он так бы и скитался по улицам, рассказывая безумные истории про летающие машины и доказывая каждому встречному, что явился из грядущих веков. Я спас его от костра инквизиции, одел, накормил и обеспечил всем, что ему было необходимо, – Пересмешник сверкнул глазами и кокетливо уточнил: – Хватило женщин и вина.
Герой дня не замечал, что речь идёт о нём – а возможно, просто делал вид.
– Что же я попросил взамен? Самую малость: рассказов. У него этого нашлось в избытке, юноша очень любит поболтать. А я умею слушать – и делать выводы. Как оказалось, знание будущего может весьма пригодиться в настоящем. Лекарства, техника, идеи, новое производство… Одна лишь шипучая вода сразу же принесла мне столько денег, сколько я не видел за всю жизнь. Подумать только, люди готовы заплатить золотом за воду с пузырьками!
Пересмешника одолел такой приступ веселья, что он даже откинул назад голову.
– Но я знал, что рано или поздно кто-то захочет забрать его. Я предвидел это – и оказался прав.
Его лицо тут же перекосила злоба, а от прежнего веселья не осталось и следа. Безумие, ранее лишь подозревавшееся в этом мужчине, будто бы начало выплескиваться наружу, и начало именно с его лица: скривило губы и выкатило глаза. Ему пришлось предпринять почти физическое усилие, чтобы вернуть всё на место и придать голосу выражение былой елейности.
– Твоему спутнику уже ничем не помочь. Мои браво бестолковы, но очень упорны – его тело наверняка уже опустилось на дно канала. Мне очень жаль. Поэтому тебя я попытаюсь спасти: оставайся с нами, помоги мне принести Венеции прогресс и процветание. Со знаниями, которыми вы с Тристаном обладаете, мы сможем стать правителями всей республики.
Он перенёс пистолет в другую руку, а освободившуюся протянул Вернону открытой для рукопожатия.
В этот момент очередным неловким движением Тристана лодка качнулась.
[ava]http://savepic.net/7100971.png[/ava][nick]Mocker[/nick]

+2

23

В жизни Бостика было не так много людей, которые действительно пугали его, и, в основной своей массе, этими людьми были женщины. Но Пересмешник производил вот такой же, как, скажем, Аманда или миссис Коулсон с соседней улицы, эффект, только более концентрированный. Пусть он и был одет в костюм, который придавал фигуре негативный шарм, пусть он и угрожал проходимцу чем-то типа пистолета, пусть и речи он вел из ряда вон безумные, но в какой-то момент Вернону даже показалось, что Пересмешник не контролирует свою мимику и это напугало его до произвольного выброса отходов, которое, на самом деле, не состоялось.
Но, с другой стороны, Пересмешник из злодея, которым он казался изначально превратился в меркантильного человека, который хотел выпытать все  секреты будущего у залетевшего в его время пришельца. Хотя Вернон сильно сомневался в том, что Тристан знал об устройстве пистолета хоть что-то, как и о том, как делать воду газированной.
Этот короткий миг прозрения затерялся где-то между мыслями о том, что нужно бежать, и мыслями о том, что нужно бежать срочно.
Единственное, что понял о Пересмешнике Бостик совершенно точно, так это то, что тот был времявидцем, иначе как бы он так легко поверил в существование путешествий во времени и смог оказать первую помощь провальщику, ведь для этого его нужно было видеть.
Мысль о Данте, которая маячила на заднем плане, сейчас вышла вперед. Он видел, как 370й махал предметами похожими на оружие, но случиться могло всякое и возможно ему сейчас нужна была помощь. Это придало Вернону сил, который так нужны были в моменты отчаяния.
- Ну, знаешь, я не особенно полезный парень в этом смысле, могу рассказать, как смузи делать или гамбургеры, - Вернон посмотрел на протянутую руку и вспомнил, как в детстве они плевали на ладонь для того, чтобы скрепить договор.
Сейчас ему очень хотелось плюнуть, но не на ладонь, а прямо в разрисованное лицо этой мерзкой личности. Но тут вмешалось провидение и спасло шей-повара от позорной участи. Тристан был ужасным гондольером и это был один из немногих хороших его поступков. Вернон качнулся вместе с лодкой и булькнул в воду, где-то рядом с его лицом стремительно проплыла пуля. Мужчина чуть не задохнулся, но перезарядки ждать не стал, вынырнул и, что есть мочи, стал грести к берегу.
Выбравшись на мостовую, Вернон согнулся пополам, пытаясь отдышаться, но, не сделав этого нормально, припустил к лавке, в которой разворачивалась битва. Уже у самого входа Бостик оглянулся, на его удивление преследователей не было обнаружено.
В лавку проходимец ввалился с криком "Данте, я здесь! Держись!", но держаться было не за чем, ведь нападающие были порядочно поколочены и связаны. Вернон упал на какой-то мешок с чем-то мягким и, выпучив глаза от недостатка кислорода, заговорил отдельными словами, выдавая каждое на выдохе:
- Пересмешний. В лодке. У него пистолет. Хотел. Меня. Увезти. Тристан. С Ним.
Более или менее придя в себя, он поднялся на ноги и продолжил, подталкивая Данте к выходу в сторону гостиницы.
- Он какой-то времявидец отсюда, хотел, чтобы я ему выдал секреты будущего для обогащения. Послушай, это самый безумный человек, которого я встречал, у него такие глаза, будто он мысленно мои кишки на вертел мотал, пока рассказывал, как он заработал на воде с пузырьками. Просто больной! Давай уйдем поскорей, с меня хватит на сегодня, - и, пожалуй, на долгое время.

+2

24

За годы путешествий во времени Данте уяснил себе несколько вещей: шерстяных носков никогда не бывает мало, когда говорят «Не оглядывайся» – лучше не оглядываться, а секрет долгой и здоровой жизни лежит в многозначности слов «долгий» и «здоровый». Венецианские наёмники, например, трактовали их совсем не так, как Данте, и на этой почве между ними возникли разногласия. Сейчас их разделяли не только восемь веков недопонимания, но и длина шпаги, которую два смуглых бандита хотели сократить наперегонки. А ведь был ещё арбалетчик. Данте не любил настолько сближаться с людьми, поэтому некоторое время просто уворачивался от них. Урон, который понесла лавка от их сражения, увеличивался с каждой минутой.
Когда-то Мистер Сэй пытался научить его драться, но там было слишком много приёмов вроде «проломить головой стену», «согнуть меч голыми руками» и «схватить врагов за шкирку, раскрутить и выбросить с третьего этажа, куда предварительно сам и забросил». На вторую неделю такого обучения, весь в синяках и занозах, с одинаково болящими телом и чувством собственного достоинства, Данте притворился пацифистом и теперь сражался втайне от наставника.
Он оглушил наёмников по одному, стараясь не проливать кровь. Данте рассчитывал допросить их, для чего сначала связал. А когда последний узел был затянут, в лавку ввалился Вернон. С видом раненого карпа он рухнул на ближайшую мягкую поверхность, весь мокрый и запыхавшийся. Данте было подумал, что Бостика ранили и теперь ему придётся вынести все прелести местной медицины. Впрочем, эту догадку 370-ый вскоре отмёл.
Выслушав сбивчивый монолог, он вытер пот с лица и с некоторым сожалением посмотрел на связанных браво – так домохозяйка глядит на только что испечённый пирог, который ей не суждено попробовать. Данте никогда не был домохозяйкой, да и пироги не жаловал, но упущенная возможность провести обстоятельную, с выворачиванием пальцев, беседу, превращала достойную миссию в банальную драку.
Второе разочарование за день, хотя и мелочное в контексте Пересмешника. Богатое воображение Данте за последние часы успело раздуть персону этого человека до поистине злодейских масштабов, подозревая в нём едва ли не вечного. И вот он оказался обычным мошенником, решившим нажиться на, пожалуй, самой чудесной вещи, которую когда-либо встречал. Мелко. Глупо. Неинтересно.
Вернон, кажется, тоже был расстроен, так что Данте решил приободрить его:
– Зато ты не умер. Это всегда приятно.
В этой истории оставался только один пробел.
– Вода с пузырьками? Газировка, что ли?
Оставалось радоваться, что путь домой будет гораздо короче, и на этот раз они используют станцию «Лавки любопытностей». Данте как раз видел неподалёку подходящую башню.

+1

25

Эпилог
Сначала появились его шаги, а уже за ними в лавку вошёл он сам. Снизу им было хорошо видно, как он прогуливается вдоль и поперёк, оглядывается по сторонам, будто присматривает покупку. К связанным и побитым наёмникам Пересмешник подошёл не спеша, присел возле них ни корточки и заглянул им в лицо. На его собственном лице – сплошь поддельном, с разрисованным звездой глазом, белилами, ярко-красными губами – было издевательское, под стать имени, выражение. Такое выражение хочется срезать ножом и выбросить прочь, особенно в минуту позора, когда тебя побил мальчишка, да ещё один против троих. Тебя, потомственного мастера клинка и рапиры!
– Упустили, значит? – Пересмешник поцокал языком, притворно сочувствуя неудаче убийц. Даже головой покачал. Его, казалось, ничуть не печалило, что деньги потрачены зря, а венецианские каналы сегодня не стали на два мертвеца богаче.
– Теперь ты убьёшь нас? – спросил один из связанных, выражая общую мысль.
Слишком уж непредсказуем был их наниматель, это они успели понять. Непредсказуем – и опасен: пусть и не брал в руки ножа, пусть и предупредил их, что сам крови не прольёт. Ремеслом брави была смерть, и её они узнавали при встрече. Узнали и в этот раз: за Пересмешником она следовала по пятам, а откуда он явился и куда шёл, известно было ему одному.
– Убью? – нарисованные углём брови взлетели вверх. Секундное замешательство – и он залился смехом, будто шутки забавнее и в жизни не слышал. – Мне незачем вас убивать.
Пересмешник выпрямился и указал на каждого из них по очереди, говоря при этом:
– Через 13 дней ты встретишь в тёмном переулке свой следующий заказ. Он из переулка выйдет, а ты нет. А ты, встречая своё новое лето, выпьешь столько вина, что оно утянет тебя на дно канала. Что до тебя, приятель, то остерегайся птиц, особенно тех, что летают над виселицами – одну из них ты увидишь, не пройдёт и пяти полных лун.
Выдав свои пророчества, Пересмешник отвесил поклон.
– Удачи, джентльмены, счастливого остатка жизни!
И он исчез, отравив бандитам жизнь – вернее, что от неё осталось – и оставив их недоумевать, что означало это странное, незнакомое, явно не из их краёв слово – «джентльмены».

Продолжение (пре)следует…
[ava]http://savepic.su/6106942.jpg[/ava][nick]Mocker[/nick]

+2


Вы здесь » Дело времени » Доигрались » (август 1690) Продолжение преследует


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC