Путешествия во времени?

Умеем! Практикуем!
Путешествия во времени? Умеем! Практикуем!
Рейтинг: 16+, система: эпизодическая.
Время действия: январь 2431 года. И май 2014 года. И ноябрь 1888 года. А также июль 1477 года. Январь 1204 года. Октябрь 78 года. И июль 1549 года до н.э. Но они называют этот сезон Техи. И вообще: любое время на ваш вкус.

Дело времени

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дело времени » Лом » (18.07.1345) Свежесть старых книг


(18.07.1345) Свежесть старых книг

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название: Свежесть старых книг
Дата, время: из сентября 1476 в 18 июля 1345 года.
Место: Флоренция
Участники: Lumber, Leonardo Da Vinci
Краткое описание: "18 июля 1345 года было закончено возведение арочных пролетов и перекрытие нового моста через Арно на месте бывшего Понте Веккьо" (Джованни Виллани, "Новая хроника").
Леонардо да Винчи ищет книгу, несколько мифическую, несколько недостижимую. Один знакомый лемур проводит свою не-жизнь за чтением.
У Рухляди нет ни книги, ни знаний о ее местоположении, зато есть неутолимый интерес и парочка зацепок.  И не забудьте про отличное чутье!
Двое в поисках одного, без конкретного плана, но с запасом удачи, следуют за слухами и домыслами.

Отредактировано Lumber (24.09.2015 23:56:15)

+1

2

Никогда, никогда Леонардо не казалось, будто мир стоит на месте. Вот и сейчас солнечному лучу понадобился всего час, чтобы отползти от подоконника на кресло, в котором расположился да Винчи, и теперь светить ему прямо в глаз. Подобная учтивость со стороны небесного светила непременно осталась бы замеченной, если бы не глубокая задумчивость, в которое пребывал художник. Художники вообще склонны задумываться: такова уж их судьба и нелёгкая доля. Мастерство кисти и холста на многих навевает вид томный и блеклый, будто сейчас от переизбытка чувств и мыслей творец упадёт если не в пучину меланхолии, так в обморок. Все эти слова – меланхолия, томность, а пуще того – пучина, – никак не сочетались с Леонардо. За работай он предпочитал болтать без умолку или же что-то напевать под нос, а вид имел полнокровный, румяный и деревенский. Что до обморока, то в нём он пребывал лишь единожды, да и ты ради дела.
Впрочем, сейчас Лео был занят. Сейчас он грезил.
Послание, отправленное да Винчи в будущее, должно было предстать перед глазами только одного адресата – назвать Рухлядь «человеком» язык не поворачивался, а ведь он у Лео без костей, это вся Флоренция знает. Что-то, что заинтересовало бы только нерождённого.
Итак, перо на несколько мгновений зависло над свитком, когда Лео раздумывал над содержанием сообщения. И справа налево, как привык с детства, написал:
«В наш дом пришёл еврей, он продаёт страницы древних книг, и нужна помощь, чтобы среди черепков найти жемчужину».
Он был мало знаком с людьми из будущего, но уже успел убедиться, что древние книги, как и страницы оных, мало их интересуют.
Чернила быстро исчезли, впитавшись в пергамент, а вместе с ним и во время. Одна из вещей, которые Леонардо только предстояло постичь, а пока он просто принимал её как само собой разумеющееся. В ожидании он сел в кресло и прикрыл глаза.
Большинство людей назвали бы его состояние сном, но сон – действие неосознанное, сон порабощает разум на несколько часов, превращает человека если не в мертвеца, то в подобие больного, который проводит дни в полуяви. Леонардо же спал мало, но часто, и всегда размышляя, воображая или представляя. Сейчас, пока тело отдыхало, мысли его были заняты загадочной книгой, разговор о которой с Турком состоялся лишь несколько дней назад. Но и нескольких дней не хватило, чтобы понять услышанное. Странный разговор, туманный – и не только потому, что между ними плотной завесой повис дым курений (представить Турка без трубки в руках было трудно даже художнику).
В той беседе смотритель станции умолчал больше, чем рассказал – такое послевкусие осталось у Леонардо. Из всех проходимцев Турок выбрал для своей миссии его, новичка, только начавшего постигать загадки мира и времени, будто знал о нём или его судьбе нечто, заслуживающее внимания.
Как можно найти книгу о будущем, если сама книга очень хочет остаться не найденной? Разумеется, прибегнуть к помощи эксперта по книгам. И, раз уж на то пошло, эксперта по пропажам.
Настроение станции изменилось, Лео почувствовал это – будто кротовина сама давала ему знать, что он больше не один здесь. Он открыл глаза, но не сдвинулся с места, дожидаясь появления бледного существа, которому впору было бы поселиться в замке и сводить обитателей с ума ночными стонами. Впрочем, Леонардо уже не удивлялся инфернальному виду Рухляди, как и его способности просачиваться сквозь предметы, приподниматься над землёй и цитировать древних философов.
– Мастер Рухлядь, это я позвал вас, – уважительно произнёс он достаточно громко, чтобы услышали возле кротовины.
Оставалось надеяться, что чутьё не подвело Леонардо и вместо лемура к нему не заявился кто-то двухметровый, загорелый и с именем, отсылающим к мастерству портных.

[ava]http://savepic.ru/7898410.jpg[/ava]

+1

3

Говорили, что Турок продал душу. Говорят, что его создала сама станция, когда не нашла подходящего смотрителя. Будут говорить, что на самом деле он только видение в дыму. Рухляди было неважно, чем был портной. Лемур и сам чем-то не был. Привычки ради, слухи он все же собирал, даже не задумываясь. Все истории рано или поздно достигали ушей лемура, чем больше интерес - тем раньше. В последнее время Рухлядь редко удалялся от технологий и комфорта, ими приносимого, однако в швейной лавке был завсегдатаем. Турок славился не только отсутствием имени и талантом портного, но и вечно-туманной станцией. Как расслабляются люди? Угождают страстям. Одна половина презираема лемуром, другая - недоступна нематериальному существу. В том, что подвержен последнему - или первому, как посмотреть - Рухлядь никогда не признается. Обрубите осязание и вкус, добавьте зрение, пресыщенное многолетними путешествиями, и слух, используемый, как оружие. Человек в этой ситуации останется с носом. Во всех смыслах. Алкоголь, таблетки, сигареты - все это не имело воздействия на лемура, в отличие от курительных трав Турка. Он задавал только правильные вопросы и был хорошим собеседником и хозяином. Как оказалось, развешенные ткани скрывали и несколько потайных комнат, одна из которых сама собой оказалась в распоряжении Рухляди. Кто-то в своих видениях летает, отправляется в новые миры, лемур же купался в пустоте. Благословенное ничто было практически недостижимо для работающего без отдыха на протяжении столетий мозга. Турок не говорил, растворялся ли лемур в воздухе и дыму или, наоборот, становился почти осязаемым, лежа на полу, а Рухлядь и не спрашивал.
Каким бы приятным ни было подобное времяпрепровождение, у флорентийской станции были и другие преимущества. Хоть Рухлядь и морщился в любом времени раньше семнадцатого века и бормотал что-то об элементарных законах физики, Возрождением нельзя было не восхищаться. Тем более, когда проходимцем в какой-то момент оказался сам Леонардо да Винчи. Поспешивший выразить свое глубочайшее почтение Рухлядь был бы очарован мастером, как и все остальные, если бы изначально не страдал фиксацией на великих ученых. Сожаление, что «Исаак не может быть здесь и познакомиться с маэстро», и радость от встречи быстро сменились, конечно, не раболепием, - для этого лемур был слишком горд и слишком стар, - но восхищением, почти до присвиста, непрерываемой чередой вопросов и резким стремлением опекать мастера. Если бы еще сам Рухлядь знал, от чего. Спасать да Винчи пришлось не только из чистой вежливости, но и дабы пресечь нарушение хода времени, ведь лемур был готов по памяти описать все заслуги Леонардо. Вернувшись в 2014 год, Рухлядь определенно светился не только глазами, но и всем полупрозрачным телом, летал, по меньшей мере, на полметра выше, чем обычно и разве что не повизгивал от восторга. Как классифицировала его молодежь 21-го века, вел себя, как типичная фанатка.
Полученное в "Часе" несколько встреч спустя послание могло принадлежать только перу да Винчи. Даже если бы оно не было написано справа налево, Рухлядь узнал бы почерк художника по давно изученным им дневникам. Автоматический перевод, выполняемый станциями, даже споткнулся на подобной записи, в результате воспроизводя значение прямо в мозгу, оставляя незнакомую вязь видимой лемуру. Он обрадовался вдвойне, обычно Рухляди не удавалось рассмотреть язык и символы за смыслом написанного. Лемур уверился в том, что письмо адресовано ему, при упоминании книг и зажмурился от удовольствия в предвкушении. Из какого века книги, которые считаются древними в 1476? Еврей наверняка много повидал в своих странствиях, а человеческий взгляд всегда интересовал лемура. К тому же, помочь обнаружить настоящий шедевр, самую ценную редкость в эпохе, когда книга может быть дороже жизни, импонировало ему.
Рухлядь поспешил проскользнуть в кротовину, подпрыгивая от нетерпения. Заметно повышающие человека-Леонардо в глазах лемура черты - его смелость души и острый язык - не отменяли, тем не менее, манер его времени. Резкого, торопливого, несдержанного, каким Рухлядь был сейчас, его сковывали уважительные ритуалы, все эти поклоны, напыщенные любезности, отвлеченные разговоры - о погоде, еде, моде. В подобном настроении он не выносил ни монархических стран-эпох, хотя дворцовые интриги обычно завораживали лемура, ни аристократии в целом. У лемура итак были смазанные понятия о персональном пространстве, манерах, степени знакомства, когда можно переходить на "ты" и снисходительные усмешки. Заинтригованный, он следовал нормам еще реже. Однако уважение к да Винчи, заставило его притормозить перед вылетом из кротовины и мягко приземлиться в лавке. Гордыня пыталась вякнуть что-то наподобие: «Незаменимым специалистам не пристало спешить по первому зову, как мальчишкам». «Волшебник появляется именно тогда, когда нужно», - отмахнулся от нее Рухлядь. Леонардо, казалось, медитировал и лемур не рискнул побеспокоить художника. Это и не понадобилось, слух у юноши был поистине лемурий.
- Ваш почерк трудно перепутать, маэстро. – Рухлядь учтиво склонил голову. – Я прибыл, как только смог. Вам удалось заинтриговать меня. – Лемур сгорал от любопытства, ему стоило больших усилий оставаться нейтрально-вежливым. – Доводилось ли Вам видеть книги, напечатанные венецианскими мастерами? Они поистине божественны! Насколько мне известно, флорентийские Строцци оказывают финансовую поддержку одному французу. Поверьте, его шрифт будет прародителем множества будущих. Но его влияние мизерно и несравнимо с Вашим, мастер да Винчи. – Рухлядь восторженно сверкнул глазами. – Благодарю Вас за доверие к моим познаниям, но боюсь, мне понадобится более подробная информация, чтобы определить, смогу ли я помочь Вам.

[ava]http://s2.uploads.ru/ZQnbS.jpg[/ava]

Отредактировано Lumber (30.09.2015 12:38:55)

+1

4

Леонардо вскочил с кресла, как только бесплотный гость вошёл – вплыл? вознёсся? – в комнату. По инерции сделал несколько шагов к Рухляди, но вдруг осёкся, вспомнил, что не сможет ни дружелюбно сжать его руку, ни похлопать по плечу. Не то чтобы Леонардо собирался, но всегда приятно иметь возможность.
– Увы, даже в наше просвещённое время печатные книги – редкость, доступная избранным, в число которых я не вхожу. Однако мне доводилось встречать господина Гутенберга. Отлично танцует, ужасно целуется.
Леонардо помедлил, раздумывая, как бы помягче сообщить Рухляди, что не только обманул его, но и бессовестно заманил в прошлое. Решив, что иных путей нет, да Винчи широко улыбнулся и честно признался:
– Прости, я солгал в своём послании. Так было необходимо, чтобы держать любопытные носы подальше от моих дел. Но обещаю, что не разочарую. Дело моё куда важнее всех страниц, вышедших из-под пресса венецианцев, и уж куда интереснее даже десятка евреев.
Леонардо порылся под ворохами одежды, которая в мастерской не только занимала всё место, но и создавала лабиринты, пройти которые доводилось далеко не всем. Он извлек на свет свой альбом для набросков – небольшую тетрадь ин-кварто, большая часть листов которой была испещрена ему одному понятными каракулями, чертежами, зарисовками на полях и столбцами расчётов. Сумбурная смесь инженерии, литературы, анатомии и искусств, в некоторых местах политая вином – словом, весьма точное отображение его жизни.
Единственный её аспект Леонардо не записывал нигде, так и не решив, стоит ли оставлять потомкам знание о путешествиях в прошлое. Некоторые – вот как Рухлядь – твердили, будто его ждёт величие, но самому Леонардо это порой казалось несбыточным. Он знал, что чересчур самоуверен, и вместе с тем было сложно не поверить предсказаниям о будущем тех, кто действительно бывал там.
Всё это вносило сумбур в жизнь 24-летнего юноши, и по нескольку раз на дню его настроение перемещалось от полного самоуничижения до апломба больше, чем у Лоренцо Великолепного.
Сейчас он застрял где-то посередине, а хорошо это или плохо – одному Кроту известно.
– Рухлядь, что тебе известно о так называемой Книге Завтрашнего Дня? – он раскрыл альбом, перевернул несколько страниц и, добравшись до списка (который, впрочем, знал по памяти), добавил: – Её также называют «Вавилонской рукописью», Libro Vitae и «Хтаат Аквадинген».
Леонардо украдкой взглянул на своего полупрозрачного собеседника, надеясь, что хотя бы одно из диковинных названий бросит на него тень узнавания. Впрочем, о другой тени и речи быть не могло: луч света, так приветливо сиявший прямо в глаза Леонардо, прошивал Рухлядь насквозь, не утруждаясь даже преломлением.
– На днях у меня состоялся прелюбопытнейший разговор с Турком. После того, как он закончил перечислять все свои титулы – ну, знаешь, «Я сын Земли, Луны и Звёздного неба, рожден в час Лисицы» и прочее в том же духе – он рассказал мне о книге, не просто предсказывающей, но детально описывающей будущее. И мне показалось, будто он хочет, чтобы я нашёл её – во многом потому, что он сказал: «Найди её, Леонардо». Тогда я подумал: кто из моих знакомых хорошо разбирается в книгах? Кто понимает будущее? Первых нашлось пару дюжин, последних – с десяток, но только одного можно назвать знатоком и того, и другого.
Леонардо красноречиво приподнял брови, не оставляя сомнений в том, что говорит об одном из присутствующих здесь и, для разнообразия, не о себе.

[ava]http://savepic.ru/7898410.jpg[/ava]

+2

5

За улыбку да Винчи можно было простить, что угодно, не только небольшой обман; за откровенность – тем более. Обаяние Леонардо могло быть не столь эффективным с некоторыми людьми, но он определенно знал, чем завлечь Рухлядь. Его не слишком интересовали танцы: людям трудно сравниться в грации с невесомым, способным на любые трюки лемуром; поцелуи – и того меньше. Вся страсть Рухляди была брошена на умственные увлечения.
– Не думал, что тебе интересны мистические рассказы, - снисходительно улыбнулся Рухлядь, услышав про «Хтаат Аквадинген». В свое время он зачитывал Лавкрафта до метафорических дыр и даже порывался сплавать в Марианскую впадину, но на такой глубине даже связь с любой из станций была зыбкой – недостаточно, чтобы как-либо навредить лемуру, но все равно довольно неприятно. К тому же, он не выносил темноту. Ни Йог-Сотота, ни Ктулху Рухлядь не обнаружил, но не нашел и доказательств их отсутствия, а значит, не стоит вычеркивать возможность обитания потустороннего в океане. – Хотя до них еще веков пять, – пробормотал лемур. Он задумчиво уставился в дневник Леонардо, пытаясь выудить полезную информацию из ненароком услышанного, краем глаза увиденного и случайно запомненного. – Постой, постой. – Рухлядь нетерпеливо щелкал пальцами левой руки, вызывая воспоминания. Звук, если и появлялся, был глухим, как будто отделенным плотной стеной. - Ergo nihil de libro vitae deleri potest. «Следовательно ничто нельзя вычеркнуть из книги жизни», Фома Аквинский. Никогда мне не нравился, нудный богослов, - поежился Рухлядь. Лемур не был воинственным атеистом, но считал голос разума несовместимым с социальной конструкцией религии. Единственным, во что он верил, была причудливая причинно-следственная связь, обеспечивающая ему удачу, спасибо временному коридору и Великому Кроту. – Должен признаться, что я давно не слышал упоминаний о Книге Завтрашнего Дня, хотя когда-то проходимцы охотились за ней, как за Священным Граалем или философским камнем. Мода приходит и уходит, тем более на легендарные артефакты. Многие пытались найти хоть что-нибудь, но насколько я знаю, никто не зашел дальше домыслов. Это просто сказка на ночь. Почему Турок так уверен, что она существует? Он не бывает поспешен, а значит, собирает информацию о Книге уже давно. Думаешь, он ждал именно тебя? – Рухлядь склонил голову, пытливо вглядываясь в лицо Леонардо в поисках ответов, которые вряд ли были у кого-то, помимо хозяина лавки. Лемур мог бы отнестись скептически к истинной цели его вызова, но за многие столетия выяснил, что даже самые неправдоподобные истории иногда имеют реальную подоплеку. Если же человек, обычно настолько реалистичный, как Турок, верит в нечто неправдоподобное, стоит позволить себе долю сомнения. – И почему тогда он сам не позвал меня? – лемур нахмурился.
Дым скрывал не только лавку Турка, но и его намерения от непосвященных. Он мог казаться чем и кем угодно, но был незыблем, как и его станция. Рухлядь иногда оказывал услуги смотрителю, информация в обмен на определенный дым и иногда кое-что еще. По негласному соглашению, оба поддерживали нейтрально-деловые отношения. Взаимный обмен услугами до сих пор не оспаривался. Впрочем, любой из мужчин мог беспрепятственно отказаться от сделки и быть уверен, что содержание разговора останется внутри лавки. Почему же Турок сам не обратился к Рухляди, если наверняка знал, что это заинтересует его? Возможно потому, что лемур из тех, кто задает вопросы. А значит, он полагал, что Рухлядь сочтет это противоречащим своим интересам. Довольно трудно придумать подобную просьбу, учитывая, что моральные принципы лемура, скажем так, далеки от идеальных, и он может выпутаться из любой ситуации, не оставляя следов. Или думает, что может.
Озвучивать свое недоумение было неразумно, Рухлядь предполагал, что Леонардо знал о регулярных визитах лемура в лавку, но не их подробностей. Хотя он не мог быть в этом уверен. Любые меры предосторожности могли оказаться бесполезными, тем более, если замешан да Винчи, чей любопытный нос был не короче лемурьего. К сожалению, транс, которым Рухлядь обеспечивал Турок, полностью отключал его от окружающего мира. Он не мог быть ни в чем уверен.
Рухлядь просиял в ответ на комплимент и принял «единственно верное», как сообщало любопытство, решение. – Обычно, если ты хочешь найти любую книгу, но не знаешь, где она, Леонардо, найди ее автора. И я, кажется, знаю, с чего начать. – Глаза лемура сверкнули охотничьим азартом. – Видишь ли, Книгу Завтрашнего Дня упоминают на протяжении всей истории человечества и установить конкретного автора довольно трудно, особенно если манускрипт настолько древний. Возможно, их даже было несколько. Нострадамус знал многое, но тебе к нему не попасть, да и он был всего лишь времявидцем, пусть и одним из сильнейших. Но что если искать не его, а кого-то, кто переписывал Книгу? – Рухлядь нетерпеливо пересекал комнату, рассуждая вслух и активно жестикулируя. – Пусть изначальный экземпляр и единственный, но на ее основе, наверняка, создавали другие книги. Откуда-то же должны появиться слухи? Наверняка остались какие-то записи, хроники. А ведь еще нужно подобрать время, куда ты сможешь попасть… Собирайся! – лемур резко обернулся к да Винчи. – Лео, тебе предстоит прыгнуть с колокольни Джотто. - Рухлядь маниакально улыбнулся. – Не знаю, насколько это поможет, но попробовать стоит. Одно имя когда-то всплыло в связи со слухами. Джованни Виллани, великий хронист Флоренции. Говорят, его неизданные тома затрагивают время после его смерти. – Рухлядь выразительно поднял брови. – Ты прыгнешь сквозь время, я прошмыгну следом, географически – мы уже на месте.

+2

6

Леонардо был готов расцеловать Рухлядь. Флорентийские нравы это позволяли, а вот законы времени – не особо. Да Винчи приободрился, когда на лемура снизошло вдохновение и тот принялся разглагольствовать в три раза быстрее обычного. Отличный признак, когда тебе нужен кто-то со знанием в голове.
Наличие самой головы при этом – уже детали.
– Ты же знаешь Турка – он никогда не говорит всего, да я и не спрашивал. Некоторые вещи интереснее разгадывать самому.
За широкой улыбкой Леонардо скрыл кое-что: он не стал задавать вопросов, ведь не был готов поверить ответам. Турок утаивал многое, и часть из этого – именно от Леонардо. Не задавай лишних вопросов, и не услышишь лжи в ответ.
Смотритель станции был одним из лучших людей, которых Лео встречал. Он был его наставником и учителем, и уважение, которое Лео к нему испытывал, уступало лишь почтению в адрес маэстро Верроккьо. Вот только Леонардо был художником и видел вещи куда глубже поверхности. Замечал то, что оставалось скрытым от обывателей. И понимал, когда его используют.
– Виллани! О, Рухлядь, почему я сам не подумал о нём? – Лео даже подпрыгнул – настолько проста и одновременно гениальна была идея.
А где Турок хранит манипуляторы, он знал.

– Честно скажу, это не самая моя любимая часть.
Под его ногами раскинулась Флоренция, а в ушах свистел ветер. Чертовски сильный ветер. Он бросал в лицо Лео слишком отросшие волосы, и мысль о том, что пора бы найти брадобрея, на несколько секунд оттеснила ужас перед пропастью вокруг.
А ведь именно туда ему нужно было шагнуть.
Даже зная, что манипулятор настроен точно (трижды проверил), Леонардо не мог отделаться от липкого страха. Он заполнял живот, растекался по телу, забирался под рёбра. Боязнь высоты и тьмы – древнейшие в списке человеческих страхов, и не иронично ли, что оба эти ингредиента сочетаются в путешествиях во времени? Ты либо падаешь, набирая скорость, либо бредёшь по тёмному тоннелю.
– А знаешь, если накрахмалить полотнище и приладить его должным образом, оно сможет замедлить падение даже с такой высоты, – задумчиво протянул он. Просто чтобы что-то сказать.
Крыло бы сейчас не помешало Лео, пусть даже из ткани. Но оно нисколько не помогло бы преодолеть года, отделяющие его от легендарного хрониста.
Впрочем, там, где подводила храбрость, на помощь приходило безрассудство. А его у Лео было в избытке, это вам во Флоренции любой подтвердит.
– Не отставай!
И, разведя руки в стороны, он сделал шаг в никуда.
Земля, приближающаяся на бешеной скорости – не самое лучшее зрелище, которое доводилось видеть Леонардо, но определённо самое запоминающееся. Возможно, он даже кричал. Он почти наверняка был в этом уверен, потому что когда пришёл в себя на мостовой, во рту присутствовал ощутимый привкус ветра. Никогда не знаешь, каков он на вкус, пока не попробуешь.
Первым делом Лео ощупал себя, проверяя, не оставил ли в 1476 году какую-нибудь немаловажную часть тела. Всё, кроме одежды, было на месте; что-то он проверил дважды. А потом огляделся. Вообще-то Леонардо сделал это в поисках Рухляди, но ненадолго забыл о своём призрачном напарнике, когда взгляд зацепился за колокольню, с которой он только что спрыгнул. Кампанила Джотто укоротилась почти вдвое, и любой путешественник во времени, взобравшийся на неё, испытал бы сейчас горькое разочарование. Чтобы вернуться домой, ему придётся поискать здание повыше.
Однако ни о доме, ни о возвращении Леонардо сейчас не думал. Впереди его ждало нечто гораздо более увлекательное.

[ava]http://savepic.ru/7898410.jpg[/ava]

+1


Вы здесь » Дело времени » Лом » (18.07.1345) Свежесть старых книг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC